- Плотно зажали!
– Мишка Ерёменко, спрятавшись за широкую колонну, набивал круглый диск автомата.

 - Попали в мышеловку…

 Он доставал патроны пригоршнями из обгорелого солдатского «сидора» и выдал:

 - Теперь без помощи снаружи нам не вырваться...

 - Будем держаться, сколько сможем!

 Три дня и две ночи они почти без еды и боеприпасов, сдерживали атаки озлобленных "эсесовцев" сверху и снизу... В перерывах между стрельбой бойцы разговаривали, вспоминая разные военные случаи.

 - Зимой 44-го года произошёл со мной необъяснимый случай. – Начал разговорчивый Шелехов.
– Под Новый год наш батальон отвели от переднего края на отдых, километров на десять вглубь. Сижу со своим отделением в блиндаже, наскоро вырытом в красивейшем сосновом лесу. Кругом вечерняя тишина, лёгкий как тополиный пух падает нерусский снежок.

 - Как будто на свете нет войны, и никогда не будет... – вставил боец их отделения Лёша Сотников.

 - Точно, - согласился Петя и уточнил: - Конечно, по такому случаю выпили «наркомовские» сто грамм, закусили американской тушёнкой "второй фронт". Вдруг слышу возбуждённый женский голос, который настойчиво звал меня:

 - Петенька! Петенька!
– так жалобно звучит.
– Где ты?

 Шелехов сидел на засыпанном осколками полу, прижимаясь спиной к кирпичной стене под окном. Товарищи, сидевшие рядом, сделали большие глаза.

 - Вот-вот и я сам подумал, - подтвердил их законные сомнения рассказчик.
– Откуда здесь взяться женщине?.. Закурил самокрутку, слушаю разговоры сослуживцев, опять меня кто-то зовёт... Смотрю на хлопцев и понимаю, что они ничего не слышат. Решаю точно показалось, после контузии и не такое почудится. Через пять минут опять тот же голос и какой-то он смутно знакомый. Я сказал: «Пойду до ветра, хочу по маленькому».

 Шелехов отвлёкся для того чтобы выпустить длинную очередь по каске показавшегося в лестничном проёме немца.

 - Вышел осмотреться, отошёл метров на десять в сторону отлить, вдруг раздаётся вой заблудившегося за линией фронта снаряда. Пробил накат в три ряда толстых сосновых брёвен и взорвался внутри. Я метнулся назад, а там воронка метра три глубиной и тошнотворный запах горелого мяса...

 Всё повидавшие за войну солдаты и те сидели, словно придавленные тяжестью рассказа.

 - Видать, не судьба мне тогда умереть, - признался Шелехов и пошутил: - Где же ты бродишь моя смертушка?

 - Не кличь её рогатую! – предостерёг друга Николай.

 Жующий сухари Василий Костевич посмотрел на притихших товарищей и предложил:

 - Хотите я вам весёлую историю расскажу?

 - Давай

 - Иду я месяц назад мимо толпы немцев, присматриваю бабёнку покрасивей и вдруг гляжу: стоит утончённая фрау с дочкой лет четырнадцати. Хорошенькая, а на груди вроде вывески, написано: «Syphilis». Это, значит, для нас, чтобы не трогали. Ах ты, гады, думаю, беру девчонку за руку, мамане автоматом в рыло, и в кусты. Проверим, что у тебя за сифилис!.. Аппетитная оказалась девчурка…

 - Шёл бы ты Вася отсюда! – не глядя в сторону Костевича сказал Петя.

 - Вы чё ребята? – удивился он и привстал.

 - Иди, иди. – Посоветовал ему Сафонов.

 … Только на четвёртый день командование полка установило с ними связь. На решительный штурм пошла соседняя, 150-я дивизия генерал-майора Шатилова.

 - Соседи нам помогут!
– обрадовался уставший Николай.

 - Где они так долго лазили?

 С огневой поддержкой 23-й танковой бригады и полковых миномётов их батальоны сумели ворваться в здание, и соединится с остатками первой группы. Из всех солдат, прорвавшихся в Рейхстаг строю осталось четверо.

 - Значит, будем жить! – обрадовался Петя.

 - Не сглазь…

 Ещё семерых раненых, в том числе Сотникова и Костевича сразу отправили в тыл.

 - Вот повезло же им, остались в живых! – позавидовал Шелехов и захотел уйти с ними.

 - Скоро всё закончится.

 На рассвете следующего дня всегдашнее везение Пети закончилось...

 - Господи, - на войне быстро начинаешь верить в Бога.
– Как есть хочется!

 - Старшина паёк доставил, – крикнул в ответ Колька.
– Айда к нему!

 Пригнувшись ниже линии окон, они начали рывками перебегать в большую комнату, где раньше располагался какой-то чиновничий кабинет. Старшина роты Осипенко там выдавал сухой паёк на целый день, снабжали их только по ночам. За два метра до желанной цели Петю настигла глупая пуля...

 - Какая горячая!
– удивился он и внезапно увидел в мозгу незнакомую картинку.

 Чёрная от грязи и пороховой гари рука сорокалетнего немецкого рабочего из Нижней Саксонии, как в замедленном кино передёрнула отполированный затвор.