- На Украине – вот где вы устроили грабёж! – рявкнул русский майор.

 От Риги пленные шагали бесконечными дневными маршами на восток, к бывшей советско-латышской границе в направлении Дюнабурга. После каждого марша они прибывали в очередной лагерь. Ритуал повторялся: обыск всех личных вещей, раздача еды и ночной сон. По прибытию в Дюнабург их погрузили в товарные вагоны.

 - Хотя бы еда хорошая, - делились между собой бывшие товарищи по оружию, - хлеб и американские мясные консервы «Corned Beef».

 - Русские победили нас американской едой!

 Поезд рывками двигался на юго-восток. Те, кто думал, что они едут домой, был сильно удивлён. Через много дней они прибыли на Балтийский вокзал Москвы.

 - Когда-то мы мечтали оказаться здесь… - тихо сказал Иоганн.

 - Только в другом качестве! – обречённо вздохнул незнакомый фельдфебель.

 Рядом с посёлком, состоявшим из трехэтажных деревянных домов, находился большой сборный лагерь, настолько огромный, что его окраины терялись за горизонтом.

 - Сплошные палатки и пленные...

 - Они согнали сюда весь Вермахт?

 Неделя прошла с хорошей летней погодой, русским хлебом и американскими консервами. После одной из утренних перекличек двести пленных были отделены от остальных. Их погрузили на грузовики и перевезли в новый лагерь.

 - Зато будем жить в лесу. – Наивно обрадовался Иоганн.

 Лесной лагерь состоял из трёх или четырёх деревянных бараков, расположенных частично под землёй. Дверь располагалась низко, на уровне нескольких ступенек вниз. За последним бараком, в котором жил немецкий комендант лагеря из Восточной Пруссии, находились помещения портных и сапожников, кабинет врача и отдельный барак для больных.

 - Вся территория, едва больше, чем футбольное поле. – Отметил наблюдательный Майер.
– И огорожена колючей проволокой.

 - Почти домашняя обстановка! – засмеялся Ганс Милов, офицер с которым он неожиданно подружился.

 Для охраны предназначался несколько более комфортабельный деревянный барак. На территории также располагалась будка для часового и небольшая кухня.

 - Это место на несколько следующих месяцев, а может быть и лет, станет нашим новым домом.

 - Да, на быстрое возвращение домой это непохоже.

 В бараках вдоль центрального прохода тянулись в два ряда деревянные двухэтажные нары. По окончанию сложной процедуры регистрации всех разместили на нарах с набитыми соломой матрацами.

 - Я займу верхнюю полку. – Сказал Иоганн худому как скелет офицеру-пехотинцу.

 Расположившиеся на верхнем ярусе имели возможность смотреть наружу в маленькое застеклённое.

 - Как хочешь! – тот безразлично пожал плечами.

 … Пленные офицеры имели право ношения формы. На работу, как на праздник, чистили и «надраивали» сапоги, пуговицы на кителях. Работали «по охоте».

 - Присел отдохнуть пленный офицер, конвоир – слова не скажи. – Жаловались друг другу охранники.

 - Иной так на тебя посмотрит, - сказал прыщавый красноармеец, - будто я ему денег должен…

 По дороге на работу, при входе в город, офицеры переходили на строевой шаг. Доходяги-конвоиры в длинных не по росту шинелях, в ботинках с обмотками, с винтовками-трёхлинейками семенили следом.

 - Еле ноги тащим от плохих харчей…

 - Лучше бы попасть в строевые части!

 Ближе к зиме в лагерь приехал какой-то начальник, посмотрел на эту неподобающую для победителей картину, и приказал выдать конвоирам яловые сапоги. Выдали автоматы вместо винтовок со штыками и подогнали шинели по росту.

 - Чтобы «укоротить» спесивых фашистов, разрешаю давать им за неповиновение «зуботычины». – Разрешил он.

 Время было голодное, кормили военнопленных камсой, половина из которой разворовывалась охраной. Четыре немца попытались убежать от такой жизни.

 - Их поймали и вернули в лагерь. – Шептались пленные через пару дней.

 - Как бы на нас не отыгрались…

 Советский офицер построил остальных пленных. Им раздали в руки палки и приказали «пропустить сквозь строй» беглецов.

 - Nein!
– Гордые арийцы отказались бить своих товарищей.

 Тогда начальник охраны сам стал на проходной завода с палкой в руке и одного из «беглых» так ударил по затылку, что тот упал замертво. За это он был осуждён, разжалован и посажен в тюрьму.

 … Ежедневно ровно в 6 часов кричали подъём. После этого все бежали к умывальникам. На высоте приблизительно 1,70 метра начинался жестяной водосток, смонтированный на деревянной опоре. Вода спускалась примерно на уровень живота.