На это Эдла ответила:

– Для этого не надо гадать. Боги сулят тебе счастливую жизнь с мужем. Только муж этот будет из земель на юге.

Сигрид рассмеялась:

– Что же, ради мести Олафу я готова терпеть мужа с бородой, похожей на вилы, которыми ворошат сено. Будем ждать, сбудется ли твое предсказание, ведь сейчас у Свейна есть жена.

Она похлопала Эдлу по щеке и сказала:

– Если бы мне кто-то сказал, что за пятнадцать золотых я обрету мудрость жрецов, я бы посмеялась тому человеку в лицо. Теперь вижу я, что мой сын мог отдать за тебя и пятнадцать рубинов вроде тех, что были на гривне у Олафа. И не прогадал бы.

Эдла поклонилась и пошла к себе.

Но следующий день прошел, а кораблей Хёгни и Гудбранда все не было. Не раз ночью Эдла посылала служанку на берег, чтобы поглядеть, не пришли ли корабли с юга. Но все было тщетно. Утром она пришла к кораблю Гутторма, и тот спросил ее:

– Где же твое полотно с узорами? Мы отходим в полдень.

Эдла сказала:

– Работаем мы и днем, и ночью, но не мог бы ты подождать еще день?

Гутторм ответил:

– Когда бы не договорились мы встретиться с отцом, когда пойдет он обратно из Викена, проводив конунга, ждал бы я еще и день, и два. Но теперь прости меня, Эдла, вендская краса, но в полдень мы уйдем.

– Что ж, – ответила Эдла, – к полудню мы постараемся закончить.

Солнце поднималось все выше и выше, и вскоре Гутторм увидел, как к берегу идет Эдла со слугами. Когда они подошли, Гутторм разрешил Сигрун и Ингрид выйти из шатра и попрощаться.

Эдла обняла Ингрид и прошептала:

– Я сделала все что могла, Ингрид, чтобы доставить весточку Бьёрну. Но, видать, боги хотят, чтобы ты исполнила свою клятву и отправилась в Согн.

Ингрид ответила:

– Я должна ответить за свое безумное решение искать справедливости у сына Трюггви. В этом не виновен никто, кроме меня самой. Это моя кара, и я приму ее. Жаль мне только, что Сигрун будет страдать вместе со мной. И может случиться так, что она никогда не увидит ни мужа, ни сына.

На это Сигрун ответила:

– Я – старшая сестра, и коли признали мы суд Олафа, то в том моя вина, а не твоя, Ингрид. Рада я, что боги внушили мне мысль оставить маленького Одда в Сигтуне. Бьёрн о нем позаботится. А сама я приберегла небольшой нож, и горе тому, кто посмеет обесчестить меня или сестру.

Эдла, по лицу которой текли слезы, сказала:

– Буду я молить богов, чтобы не случилось всего того, чего мы боимся. А теперь прощайте.

И три девушки поцеловали друг друга, а потом Гутторм велел Сигрун и Ингрид вернуться в их шатер на борту и не выходить оттуда без крайней нужды.

И корабль Гутторма отошел от берега и повернул свой нос на северо-запад. И Эдла стояла на берегу и громко рыдала, так что все слуги разбежались, а потом на берег пришел Олаф и увел ее. А еще через небольшое время с юга из-за островов показались три корабля. С них заметили корабль Гутторма и после этого все три корабля сошлись борт к борту. А потом два корабля поплыли за кораблем Гутторма, а один пошел в Конунгахеллу.

Когда корабль Гутторма отчалил от берега, сам он вошел в шатер к дочерям Одда и сказал:

– Ингрид, я хочу переговорить с Сигрун наедине. Постой на корме, тебя никто там не тронет без приказа.

Ингрид молча вышла, а Сигрун посмотрела прямо в глаза Гутторму и сказала:

– О чем ты хочешь говорить, сын убийцы моего отца?

– Твоего отца убил Туранд, и ты это знаешь. Это брат твоего первого мужа убил моего брата, – ответил Гутторм.

– У меня есть только один муж. Первый и единственный, – ответила Сигрун, сжав зубы.

– Ты что, не слышала, что сказал конунг? Твой муж вне закона. И теперь ты снова незамужняя дева.

– Конунг не властен разорвать брак, заключенный перед богами. И я буду ждать своего мужа до смерти, – возразила Сигрун.

– У нас теперь Белый Христос, и для него ты – не замужем. Он не признает языческих обрядов. Потому хочу я жениться на тебе по обрядам, которые благословил наш новый бог. И конунг тоже будет на нашей свадьбе. И его священники. И все будет, как у самых знатных людей.

– А мой сын – он теперь, значит, незаконнорожденный? – спросила Сигрун.

– Да, но у нас с тобой будут еще сыновья, и у них будет много людей и серебра. Теперь я – единственный наследник моего отца.

Сигрун задумалась, а потом сказала:

– Что же, я знаю, что я должна сказать на твое предложение: Не свинье с ее корытом те мечты о деве юной… – начала она, но Гутторм схватил ее за горло и прошептал ей прямо в ухо:

– Я хотел всё сделать, как благородный человек, но ты сама всё испортила. И теперь я все равно получу свое. И ты можешь кричать. Это мой корабль, и здесь тебе не будет защиты.

И он начал правой рукой задирать ей юбки, а левой прижимал ее к шкурам, постеленным на палубе. Сигрун пыталась кричать, однако рука Гутторма сдавила ей горло.