— Ишь, рассвистелся, тебе что, пан много платит? — послышался из раскрывающейся двери недовольный женский голос, и в тот же миг Ярослав примолк.

Однако вовсе не просьба женщины прервала веселый посвист Евсеева. Наверное, потерять дар речи — это самое меньшее, что Ярослав мог сделать при виде произнесшей эти слова девушки. Его первой мыслью было то, что он свихнулся, второй — что у него что-то случилось с глазами, третьей — что все с ним произошедшее было дурным сном и он опять в Угличе.

Вышедшую из комнатенки девушку от Елены Авдеевой, которая была первой любовью Ярослава и чуть не стала его женой, отличала только скромная одежда служанки да несколько грубоватый голос. Такой же формы нос, брови, ямочка на подбородке, те же огромные голубые глаза под густыми ресницами и слегка вьющиеся белокурые волосы…

— Чего стоишь, как пень, или выходи, или пропусти, — совсем не как милая Елена прикрикнула на Ярослава служанка, и по ее тону он догадался, что эта девица, несмотря на молодость, уже успела многое повидать.

Странное чувство вызвало у Евсеева это просто сказочное сходство: с одной стороны, он был страшно зол на Елену, и малейшее о ней воспоминание будило в Ярославе зверя, но, с другой, словно в отместку за то, что Елена не стала его женой, Ярышу захотелось обладать этой так на нее похожей девицей.

Какое-то мгновенье эти оба чувства боролись в душе Ярослава, но, в конце концов, все-таки победило второе, и Евсеев тут же решил действовать.

— Да ты никак торопишься? — в тон ей ответил Ярыш, по-прежнему заслоняя проход.

— Не так же, как некоторые, ходят тут, свистят, — напирая на Ярослава, возмущалась служанка.

— Допустим, не некоторые, — немного отодвигаясь, спокойно произнес Ярослав. — Конюх я, а зовут меня Ярославом. — И, кинув на бойкую девицу один из своих самых пламенных взглядов, к которому еще ни одна женщина не осталась равнодушной, Евсеев попросил: — Может, перестанешь шуметь, красавица? Куда тебе под вечер торопиться? Да всех слуг уже давно отпустили.

— А ты что, думаешь, мне только во время работы есть куда торопиться? — куда более мягким тоном спросила служанка, и Ярослав понял, что его взгляд попал в цель.

— Может, если подумать, не стоит торопиться?

— Вот если подумать, то как раз стоит…

— А если не думать? — рассмеялся Ярослав. — Может, хоть скажешь, как звать тебя, красавица?

— Барбара, — улыбнулась служанка. — Вот только я на самом деле спешу, — и, протиснувшись между стеной и Ярославом, она проворно выбежала во двор.

Ярослав, очухавшись, попытался догнать Барбару, но не тут-то было! Казалось, она только что прикрыла за собой дверь, но когда Евсеев выбежал наружу, ее уже нигде не было видно. «Как сквозь землю провалилась, — подумал Ярослав. — Ну да ладно, не таких уламывали». Как и когда-то и с Анной, ему чуть ли не до боли захотелось завоевать эту шуструю девицу.

Однако, несмотря на внешнее сходство, норовом новая зазноба и близко не напоминала скромницу Елену. Да что уж говорить о Елене, если своей прытью Барабара Кучиньская переплюнула даже отнюдь не робкую Зелинскую…

— Ну что, опять торопишься? — на следующий день, подкараулив Барбару после ужина, допытывался Ярослав.

На этот раз отговориться спешкой Кучиньская не могла — по ее неторопливой походке и слегка задумчивому лицу было видно, что Барбара никуда не собиралась.

— А тебе-то что? — по привычке осадила она Ярослава, хотя сегодня Барбара совсем не казалась той напористой, ничего не страшившейся девицей.

— Может, на этот раз не будешь от меня убегать как угорелая?

— Еще чего не хватало! Это с каких пор я от кого-то бегать стала!

— Ну раз ты ни от кого не бегаешь, может, и ко мне иногда заходить будешь? — Ярослав лукаво улыбнулся.

— И ни за кем я тоже не бегаю, — опять нахмурилась Барбара. — Надо будет, сам придешь.

— Так уже надо! Куда приходить-то?

— Ну ты и шустрый, — рассмеялась Барбара. — А сюда и приходи, как стемнеет.

Ярослав даже ошалел от такой удачи — вот уж не думал, что Барбара окажется такой сговорчивой!

Как только зашло солнце, словно прыткий мальчишка, Ярослав прибежал на условленное место. Долго переминался он с ноги на ногу, дожидаясь Барбары, о чем только не передумал, а ее все не было. В конце концов, где-то около полуночи терпение Ярослава лопнуло, и, поняв, что Кучиньская над ним просто подшутила, отправился ночевать.

— Ну, как спалось? — наутро издевательски спросила Евсеева Барбара.