По мере протрезвления Том, Джордан и я становились все мрачнее и раздражительнее. После обмена репликами мы сочли за благо немного помолчать. Как только на горизонте показались потускневшие глаза доктора Т. Дж. Эклберга, я вспомнил насчет бензина.

— Достаточно, чтобы добраться до города, — сказал Том.

— Посмотри, гараж прямо под носом, — сказала Джордан. — Я не хочу застрять на дороге в такую жуткую жару.

Том с ожесточением нажал на оба тормоза, мы скользнули на пыльную площадку перед гаражом с вывеской Джорджа Вильсона и остановились, как вкопанные. Заторможенный хозяин показался на пороге заведения примерно через минуту и вылупил на нас ничего не выражающие глаза.

— Нам нужно заправиться, — грубо процедил Том. — Не думаете же вы, что мы приехали полюбоваться окрестностями свалки?

— Я болен, — сказал Вильсон, даже не пошевельнувшись. — Отвратительно чувствую себя с самого утра.

— Что стряслось?

— Ломота в теле… выворачивает всего наизнанку…

— Так что, нам самим заправляться? — спросил Том. — Странно, с утра ваш голос показался мне очень даже бодрым.

Вильсон нерешительно оторвался от дверного косяка, с трудом спустился с порога и тяжело дыша, начал свинчивать крышку бензобака. На солнце ему стало совсем невмоготу, а лицо приобрело какой-то синюшно — зеленый оттенок.

— Я вовсе не хотел беспокоить вас во время ленча, просто мне позарез нужны деньги, поэтому хотел узнать, что вы собираетесь делать со старой машиной.

— А новая вам не по душе? Купил по случаю на прошлой неделе, — сказал Том.

— Вот эта, желтая? — спросил Вильсон, подкачивая бензин. — Красавица!

— Могу уступить!

— Заманчиво! — улыбнулся Вильсон. — Но лучше я попробую заработать немного денег на вашей старой машине.

— А что это ни с того, ни с сего за спешка с деньгами?

— Немножко заржавел здесь — на востоке. Хочу уехать на Запад. Мы с женой уже все решили.

— Ваша жена решила уехать… — ошеломленно повторил Том.

— Она твердит об этом последние десять лет. — Запыхавшийся Вильсон прислонился к насосу, прикрыв ладонью глаза. — Теперь все равно уедет, даже если передумает. Я окончательно решил увезти ее отсюда.

Вздымая облако пыли, мимо нас промчалось авто, и кто-то помахал нам оттуда рукой. — Сколько я вам должен? — резко спросил Том.

— Ходят тут разные слухи, продолжал Вильсон, — прослышал я тут кое-что. Поэтому и собрался уезжать. Да, поэтому и деньги понадобились…

— Так сколько я вам все-таки должен?

— Один доллар двадцать центов.

Меня обволакивали липкие волны безжалостной жары, от которых путались мысли, и несколько долгих мгновений я испытывал настоящую дурноту, однако же сообразил, что «слухи, о которых прослышал» мистер Вильсон, никоим образом не связаны с Томом Бьюкененом, — во всяком случае, пока. Просто он узнал, что Миртл живет другой, неизвестной ему жизнью, в другом, чуждом ему мире. Осознание этого и стало причиной его душевного и физического недомогания. Я взглянул на него, потом на Тома, который также узнал много нового о своей жене менее часа тому назад, и пришел к выводу, что действительно «несть эллина и иудея» — в смысле различий, расовых либо социальных; зато дистанция огромного размера разделяет человека больного и человека здорового. Вильсон был настолько больным, что выглядел виноватым, безнадежно виноватым, как если бы прямо на наших глазах обесчестил невинную девушку.

— Так и быть, я продам вам эту машину, — сказал Том. — Пришлю завтра после обеда.

По вечерам окрестности чудовищной свалки всегда будили во мне смутное беспокойство, но и сегодня, при ослепительно ярком солнечном свете, я испытал похожее чувство, — вот и сейчас я испуганно оглянулся, словно интуитивно ощутил нечто угрожающее и смертельно опасное за спиной. Огромные бдящие глаза доктора Т. Дж. Эклберга парили в вышине над кучами золы и пепла, но я почувствовал, что за нами следят еще одни глаза, находящиеся менее чем в двадцати футах от нас, и следят не менее пристально.

Занавесь в одном из окон второго этажа над гаражом была слегка отдернута, и, скрываясь в глубине комнаты, за нами пристально наблюдала Миртл Вильсон. Она была настолько поглощена этим занятием, что не замечала ничего вокруг и не понимала, что и ее могут увидеть; обуревавшие ее чувства проявлялись на подвижном лице так, как постепенно проявляется изображение на негативе; я и раньше замечал, как в приступе необузданной ревности обезображиваются прекрасные женские черты. Но ненависть, легко читавшаяся на лице Миртл, показалась мне бессмысленной и необъяснимой, пока я не понял, что она предназначается вовсе не Тому, а Джордан Бейкер, которую несчастная ревнивица приняла за его жену.

Я не знаю смятения более разрушительного, чем смятение неглубокого ума. Непритворная паника овладела Томом, когда он вел машину, словно подстегиваемый обжигающими бичами ревности. Час назад он безраздельно владел женой и любовницей, а теперь остался в одиночестве, брошенный и покинутый всеми. И он давил и давил на газ, словно мчался за Дейзи и одновременно старался уехать за тысячу миль от Вильсона. Мы неслись со скоростью пятьдесят миль в час по направлению к Астории, пока среди стальных кружев ферм надземки не показалось синее авто Бьюкененов.