Дейзи уселась на софу. Няня сделала шаг вперед и протянула девочке руку:

— Пэмми, нам пора.

— До свиданья, моя сладенькая.

Со слезами на глазах девочка оглянулась, ухватилась за руку няни и была выведена за дверь в тот самый момент, когда на пороге комнаты появился Том с четырьмя порциями джина со льдом на сервировочном столике.

Гэтсби взял запотевший бокал.

— Выглядит очень даже освежающе, — принужденно произнес он.

Все начали пить разбавленный джин длинными жадными глотками.

— Где-то я прочитал, — вежливым академическим тоном начал Том, — что Солнце как бы нагревается с каждым годом, и уже очень скоро Земля упадет прямо на Солнце. Вернее, погодите минутку, — наоборот, это Солнце становится холоднее с каждым годом, а потом куда-то упадет. Не хотите ли пройтись, — предложил он Гэтсби. — Хочу показать вам дом и все остальное.

Я вышел с ними на веранду. На изумрудном зеркале оцепеневшего от жары пролива сверкал одинокой искоркой бродяга — парус, неуклонно державший курс на восток — в открытое море. Гэтсби проводил его коротким цепким взглядом и протянул руку в сторону бухты:

— Я живу как раз напротив вас.

— В самом деле.

Мы стояли и смотрели вдаль: прямо у наших ног простирались заросли розовых кустов, воздух дрожал над раскаленным газоном и поросшим сорняками берегом. Белокрылый парусник, казалось, пытался взлететь и раствориться в прохладных небесах за ослепительно голубой линией горизонта. Где-то далеко, вдали от живописных фестонов иссушенного зноем побережья лежал Седой Океан, любовно пестовавший свои благословенные оазисы — острова.

— Вот это я понимаю, — Том кивнул головой в сторону парусника. — Я бы не отказался провести часок на палубе.

Ленч сервировали в прохладной, хорошо затененной и надежно защищенной от солнца полотняными маркизами столовой, мы сидели за столом и запивали нервное напускное веселье холодным элем.

— Господи, — взмолилась Дейзи, — да куда же себя деть сегодня-то! И завтра и в ближайшие три десятка лет!..

— Не нуди! — строго сказала Джордан. — Жизнь начнется осенью, так что терпи до первых дождей!

— Но что же делать в эту жару!.. — чуть ли не со слезами на глазах не унималась Дейзи. — И все расплывается в этом липком мареве. Давайте поедем в город!

По крайней мере, она боролась с жарой, сопротивлялась ей, как могла, отказывалась мириться с собственным бессилием.

— Мне доводилось слышать, что из конюшни можно сделать гараж, — доверительно рассказывал Том, повернувшись к Гэтсби. — Но я первый в этих краях, кто переоборудовал гараж в конюшню.

— Кто хочет ехать в город? — настойчиво спрашивала Дейзи. Гэтсби внимательно посмотрел на нее. — Ах! — вскричала Дейзи. — Вы выглядите так… так свежо…

Их взгляды пересеклись, и они замерли, не спуская друг с друга глаз. Словно остались одни во всем мире. Потом Дейзи с видимым усилием отвела свой взгляд.

— Вы всегда выглядите так свежо! — повторила она. Это было признание в любви, но самое главное, что это поняли все — и Том Бьюкенен в том числе. У него отвисла челюсть, и на какой-то миг он совершенно растерялся, переводя недоуменный взгляд с Дейзи на Гэтсби и опять на Дейзи, словно только что узнал в ней старую, но давно позабытую знакомую.

— Вы напоминаете мне джентльмена с рекламного плаката, — невинно продолжала она. — Знаете, везде висят такие рекламные плакаты…

— Хорошо, — энергично вмешался Том, — в город, значит, в город. Я готов. Тогда собирайтесь и поехали.

Он резко встал. Его сверкающие от злости глаза по — прежнему перебегали с Гэтсби на жену. Никто не шелохнулся.

— Ну же! Так едем или нет? — Том начинал терять самообладание. — В чем дело, черт возьми! Если мы едем, так поехали же, наконец.

Дрожащей рукой он вцепился в бокал и залпом выпил остатки эля. Наконец и Дейзи подала голос, что вывело всех из состояния некоторого оцепенения: мы зашевелились, начали подниматься из-за стола и в конце концов оказались на плавящейся от жары подъездной дорожке.

— А что, мы едем прямо сейчас? — поинтересовалась она. — Даже и по сигарете не выкурим? Что это за спешка такая, не могу понять.

— Мы уже курили — во время ленча, — напомнил Том.

— Право слово, — взмолилась она, — не действуй всем на нервы. Мыслимое ли дело — суетиться в такую жару?

Том молчал.

— Ну, тогда делай, как знаешь, — устало сказала она. — Джордан, пошли.

Леди поднялись наверх — собираться. Мы же остались снаружи, переминаясь с ноги на ногу на раскаленной гальке. Серебряный завиток луны уже парил в белесом небе. Гэтсби раскрыл было рот, собираясь что-то произнести, но внезапно передумал; тем временем Том уже резко развернулся и нетерпеливо смотрел ему в глаза.