– У меня убили друга.

– Ты…

– Убили еще и потому, что он был моим другом. И я ничего не смог сделать. – Эмоции не пробиваются через «интегум», голос сух и спокоен. – Вся моя чертова сила, которой я гордился, оказалась пшиком. Я сам оказался дерьмом, неспособным вытащить товарища из беды.

– И ты упиваешься своим горем, забыв про всех остальных. – В голосе девушки звучат непонятные интонации. – Знаешь, может быть, для тебя это будет новостью, но именно для этого и существуют друзья. Чтобы было кому разделить с тобой горе.

– Друзья, да?

– Да! Друзья! – Теперь в голосе откровенная злость. И горечь. – У тебя в этом городе есть еще как минимум один друг! Который за тебя переживает! Но какое тебе до него дело, правда? Собственные страдания – все, что тебя интересует!

Чужие эмоции пробивают «пелену безразличия» снаружи. Я даже сажусь на кровати, чтобы лучше видеть девушку.

– Я беспокоюсь за тебя. Обвинить в ведьмовстве можно кого угодно, а мне бы не хотелось, чтобы ты повторила судьбу Вэл. Мне будет приятнее знать, что ты жива и здорова, пусть даже и не со мной, чем смотреть на твой обезображенный труп.

– Вот как?! – Похоже, Ли завелась, и так просто ее уже не утихомиришь. – Ты, значит, решил, что так будет лучше?! Просто вычеркнул из жизни – и все. А тебе неинтересно, чего хочу я? Нет, конечно! Какое тебе до этого дело! Ты просто слепой самовлюбленный осел, Даркин Кат!

Дверь хлопает, и я опять остаюсь один. Поговорили, называется. Хотя, надо признать, с этой точки зрения я на проблему не смотрел. Может быть, я действительно самовлюбленный осел, и думать нужно о живых, а не о мертвых? Может быть.

Первым делом стряхнуть остатки меланхолии и привести себя в порядок. Проснувшееся сознание берет эмоции под контроль. Пелена безразличия «интегума» потихоньку возвращается на свой нормальный уровень, совсем она уже никогда не исчезнет, боль так и будет заперта внутри, но не уйдет. Одно из проклятий абсолютной памяти. Несколько минут привыкаю к ощущению мира вокруг. Теперь я почти в норме.

Просыпается совесть. Перед Ли нужно извиниться. Это бесспорно. Только как-то страшновато. Может быть, сначала письмо послать и букет? Стоп. А тут вообще принято дарить девушкам цветы? Не хотелось бы попасть впросак. У кого бы выяснить?

Впрыгиваю в сапоги и выбегаю из комнаты. Ни Виссы, ни ее соседки дома нет. Плохо. Выбегаю на улицу. Ага, знакомая фигура!

– Ну-ка, староста, стой. Ты-то мне и нужна! – Кажется, я ее напугал, иначе с чего бы Катарине вжиматься в стенку и становиться такой же белой? – Девушкам цветы дарят?

– А… Э… А… – Так, понятно, здесь я ничего не узнаю. О, идея! Срываюсь с места и несусь в сторону главного корпуса. Клавикус всегда все знает, и с ним можно не говорить полунамеками, выясняя очевидные вещи.

Крист ней-Самлунг развалился в кресле, наблюдая за метаниями дочери. «Все-таки талантливый парень этот Даркин – привести Лили в такую ярость еще никому не удавалось». – Настроение у библиотекаря сегодня было добродушно-философское.

– …это оскорбление… сволочь… никогда больше ни слова… – периодически выхватывало ухо из темпераментного монолога девушки.

Взгляд упал на причину такого негодования. Остатки шоколадной скульптурки были разбросаны по комнате.

– …этот тон… да как он только посмел… «Жду», видите ли…

– Ты уверена, что он хотел тебя именно оскорбить? – Ругань дочери начала слегка утомлять.

– А что, это можно понять как-то иначе? – Лилиана переключила свой гнев на отца.

– Кто знает? – прошибить спокойствие старого убийцы не так-то просто. – Даркин все же не обычный молодой человек. Да и вообще, возможно, не человек.

– Что ты хочешь сказать? – В голосе девушки появилась заинтересованность.

– Ты сама не раз говорила, что темный часто ставит тебя в тупик своими действиями или вопросами. Он все же очень издалека. Может быть, стоит уточнить, что он имел в виду, присылая столь странный подарок?

– Я не желаю с ним разговаривать!

– Это-то конечно. – Улыбка пряталась в роскошных усах. – Разговаривать не хочешь. А помириться? – Поня-а-атно, – протянул Крист, игнорируя молчание дочери, – в таком случае я с ним сам побеседую. Мне тоже интересно, что подразумевалось под столь… неоднозначным подарком. Ну и ты послушаешь. Спорить будем? Ну как хочешь.