– Ты меня знал прежде?
– спросил он прямо.

– Знал?
– вроде бы искренне удивился тот.

– Когда ты вошел, взглянул так, словно бы признал.

– Ах, это, - Тибор кивнул, улыбка исчезла с лица, на то словно набежала тень.
– Нет, Венд, ты для меня незнакомец. Но тебе повезло походить на человека, очень мне дорогого. На лучшего друга, которого я похоронил.

– Вот как, - тихо проговорил воин.
– Это более вероятное объяснение, чем бескорыстные добрые дела во искупление грехов.

– Одно другого не исключает, - возразил Тибор.
– Но да, я рад помочь тебе. Словно бы отдал часть старого долга.

– Ты живешь в Радоге?

– Нет, - покачал тот головой.
– Здесь у меня дела. Пробуду еще несколько дней.

– Тогда тебе, возможно, будет интересно узнать, что волнения в городе - творение Тонгила, - проговорил Венд, решив поделиться с новым знакомцем недавно обнаруженной информацией.

– Темного мага?
– после паузы уточнил Тибор.

– Его.

– Он в городе?

– Не знаю, - признался Венд.
– Мы с Ресаном видели только его людей. Но даже если Темный остался сидеть в своей берлоге, ничего хорошего Радогу не ждет. Лучше всего уехать отсюда, как только откроют ворота.

– Верно, - после еще одной паузы сказал Тибор.
– Верно.

Потом встряхнулся, глянул в окно на солнце, приближающееся к полудню, и поднялся:

– Мне пора вернуться к делам. Надеюсь, мы еще встретимся, и тогда никакие неприятности не будут омрачать ваши жизни.

– Мы твои должники, - повторил Венд.

– Забудьте, - мягко сказал Тибор.
– Это, в самом деле, ничего мне не стоило.

Новый знакомец ушел, и Венд уже начал проваливаться в легкую дремоту, когда Ресан заговорил:

– Что значит "Кашима"?

– Хм?
– Венд, вынырнув из сна, повернулся к юноше.
– Кашима? Часть Морского братства, их элита. Ты это от кого услышал?

– Морское братство?
– повторил Ресан.
– Так ведь называют пиратов?

– Да, - согласился Венд.
– Хотя большинство - те же наемники... Так от кого?

Юноша тихо вздохнул:

– От Тибора. Он один из них.

Глава 10.

Незадолго до того, как пересечь отметку полудня, солнце словно замерло. Застыло в небе, издеваясь над жалким смертным. Минуты тянулись как часы, и Арон, теряя выдержку, начал ходить по небольшой комнате.

Наконец светило перевалило через полуденный барьер. Вновь обозначились тени, и маг, закрыв ставни, подошел к зеркалу, заранее выложенному на стол.

Клановец отозвался сразу.

– Вы готовы записать, господин?

– Говори, я запомню.

Семнадцать адресов и все детали, касающиеся детей, впечатались намертво - на память северянин никогда не жаловался.

– Вызову тебя позднее, - сказал наемнику, сдерживаясь, чтобы не сорваться с места.

– Удачи, господин, - отозвался тот. Поверхность зеркала потемнела.

Семнадцать домов, расположенных в разных частях города. Сколько уйдет на них времени? Придется проникнуть в каждый, найти нужного ребенка и убедиться, не тот ли он. И не успеет ли Мэль раньше? Единственное облегчение - полукровка пока не знает, где именно следует искать.

Жестоко-рассудочная часть натуры вновь вопросила, не стоит ли избавиться от полуэльфа превентивно? Ведь Богиня не ошибается. И речь идет не о золоте, не о должности - о жизни его ребенка... Но убить вот так, без единого доказательства единственного, кто поддержал его в этом мире? Без кого он бы давно сложил голову? В чем он тогда окажется лучше Тонгила-прежнего?

Арон коснулся браслета, невидимого на его руке под амулетом. Удержит ли полукровку в случае чего "поводок"? Будет ли он вообще иметь значение? Если Мэа-таэль попросил о помощи своего деда... Северянин не очень представлял, на что способны шаманы Многоликого, но чувствовал - на многое.

Проникать в чужие дома оказалось не сложнее, чем он ожидал. Закутаться в тени, пройти через черный ход, скользнуть мимо прислуги, - и методично обыскать весь дом. Укрытие от чужих глаз давала любая тень, и если люди, находящиеся внутри, замечали, как сумрачно стало в комнате, то лишь ежились и недоуменно смотрели в окна на яркое солнце.

Просто запустить внутрь тени, как в дом, где прятался император, Арон мог, но те передавали лишь общее впечатление от присутствующих и их количество. Ни о возрасте, ни о внешности тени рассказать не могли.