*****

Мэль не нашел Арона ни в Сиреневой башне, куда тот иногда поднимался, ни в подземельях. Обнаружился маг совсем неожиданно и случайно - во внутреннем сквере, мимо которого управляющий шел к казармам.

Тонгил сидел на траве, заложив ладонью книгу, и внимательно слушал устроившегося рядом незнакомца. Вид у обоих был такой, словно они давно знакомы и беседуют подобным образом каждый день. Несколько минут Мэа-таэль с растущим изумлением наблюдал за благостной картиной, потом решил подойти поближе.

– Мэль, - произнес Тонгил, оборачиваясь к полукровке, едва край длинной утренней тени полуэльфа пересек траву.
– Ты что-то хотел?

– Да, - Мэа-таэль бросил быстрый оценивающий взгляд на чужака. Уже несколько лет никто не появлялся в замке без его ведома. Стало быть, незнакомец прибыл с киретским посольством.
– Да, хотел, но вы так мило беседуете...

Фраза, наполненная насмешкой, звенящим предупреждением повисла в воздухе. Мэа-таэль и сам не смог бы объяснить, с какой стати он полез на рожон, но непонятность поведения Тонгила его злила, а злиться молча и незаметно для окружающих полуэльф хотя умел, но не любил.

– Мэль, радость моя, ты что, ревнуешь?
– Арон медово ему улыбнулся.
– Уверяю, милый, для этого нет причин.

Мэа-таэль резко, словно его ударили, отшатнулся; потом зло сплюнул:

– Бесов извращенец!
– и, развернувшись, зашагал прочь, делая вид, будто не слышит смех Тонгила. К демонам этого мага! Ведь знает же прекрасно, как Мэля раздражает подобное!

"Знает, поэтому и продолжает", - подсказал рассудительный голос логики, который полуэльф, все еще кипя от возмущения, тут же заставил замолчать.

*****

– Мое присутствие обидело вашего друга?
– неуверенно поинтересовался Сэймин, когда Тонгил перестал смеяться. Было заметно, что последняя фраза Арона выбила из колеи не только Мэля.

– Моему другу пора научиться контролировать эмоции, - пробормотал воин.

Дневник прежнего Тонгила мало говорил на тему личностных отношений, поэтому реакция Мэля оказалась для северянина изрядным облегчением: хотя бы с полукровкой его связывали чисто дружеские, без всякой двусмысленности, отношения.

Вчерашняя фраза пажа о наложнике княжеского рода все еще неприятной занозой сидела в сознании наравне с воспоминанием об эльфенке в его постели. Оставалось надеяться, что это хотя бы один и тот же мальчишка.

Отчего бы прежнему Тонгилу было не довольствоваться симпатичными служанками, или, если уж на то пошло, завести гарем из прекрасных невольниц? Но нет, магу требовалось оригинальничать. А теперь его наследство досталось Арону, никогда не чувствовавшему склонности к собственному полу.

– Боюсь, меня уже начали искать, - Сэймин виновато пожал плечами.
– Благородный тар Аримир, заканчивая молитвенные чтения, всегда требует лекарства.

Арон кивнул и вежливо попрощался с южанином, который, по его словам, являлся лекарем.

Тар Аримир, назначенный, благодаря дальнему родству с киретским князем, главой посольства, был свято уверен в наличии у него десятка неизлечимых заболеваний и потому тратил немалые деньги на редкие травы и лекарства. Отправляясь в дальний путь, он не мог не захватить своего лекаря, не особо интересуясь желанием того ехать в столь "неоднозначное" место.

Сэймин оказался человеком словоохотливым и успел рассказать Арону немало интересного, случившегося во время путешествия. О чудовищах, живущих на Рисских болотах, которых ему удалось увидеть краем глаза в отдалении, - и слава Богам, что только так! О волчьей стае, всю последнюю неделю путешествия неотступно следовавшей за ними. О неожиданном разливе реки, из-за чего количество собранной дани сократилось на добрую треть...

Впрочем, жизнь давно приучила северянина не верить людям на слово. Киретцы пробудут в замке до тех пор, пока Великий Тонгил не позволит им отправиться восвояси, - для выяснения деталей времени достаточно. А заниматься этим станет Мэль. Дневник мага без всяких экивоков назвал полуэльфа отвечающим за деятельность немалой шпионской сети. Это казалось странным, учитывая импульсивность полукровки; с другой стороны, мог ли Арон достоверно определить характер своего вроде бы друга на основании двух коротких встреч и одного сна?

*****

Третий день Солнечной недели. Бесконечно длинный гимн, да еще на архаичном аккейском языке, от чьих раскатистых звуков до боли дерет горло... Заключительные слова Ресан выговорил с таким искренним чувством, что сам удивился - но очень уж хотелось закончить и сбежать в свою комнату.

Увы, мечта о большом кувшине с прохладной водой, способной облегчить страдания высушенного горла, мечтой так и осталась. Кувшин в комнате нашелся, но пустой. Ресан вполголоса произнес слова, которые отпрыску порядочной семьи знать не полагалось, и отправился за водой.