–  Нравятся мои песики?
– широко улыбаясь, спросил Арон. Ненависть Светлого сменилась откровенным ужасом, он попятился.

–  Ну что же ты, храбрец?
– вперед выехал Мэа-таэль, излучая хищное веселье, наклонился с коня. - У тебя больше не осталось проклятий? Хотя бы парочки? Для меня?

Светлый уставился на него, как на безумца, сделал назад шаг, другой, развернулся и кинулся прочь. Стоявшие на дороге стражи учтиво отступили в сторону.

–  Как думаешь, не заблудится?
– заботливо спросил полукровка.

Арон покачал головой, наблюдая, как Светлый зацепился ногой за невидимый под листвой корень. Упал, вскочил и побежал дальше, уже прихрамывая. Иногда пленник оборачивался, и, хотя никто его пока не преследовал, даже на расстоянии был заметен ужас, исказивший лицо.

–  Я частично снял блокировку с его эррэ: на чувство направления, на исцеление и на выносливость.

–  Будет забавно, - Мэль заулыбался в предвкушении. Арону подумалось, что таким счастливым полукровку он давно уже не видел. Стоитустраивать подобные охоты чаще.

–  Можно, господин?
– глаза десятника горели желтоватым огнем, выдавая звериную суть, рвавшуюся на волю из тесной оболочки человеческого тела.

–  Мэль?
–  Арон обернулся к другу. - Твоя охота.

Полуэльф улыбнулся, обнажив более острые, чем положено человеку, клыки:

–  Думаю, пора!

Тотчас аура нестерпимо чуждого и вместе с тем давно знакомого изменения накрыла поляну, заставив эррэ самого Тонгила инстинктивно оградить человеческую суть хозяина щитом внутренней реальности. А вокруг люди превращались в волков, их тела ломало в судорогах боли и экстаза.

Несмотря на наложенные слои заклинаний, кони жалобно заржали и попятились. Арон привычно махнул рукой, набрасывая на пугливую скотину сеть подчинения; ржание стихло, глаза лошадей остекленели. А волки вытянутой цепочкой уже бежали вглубь леса, по четкому следу Светлого мага.

–  Наперегонки?
– не дожидаясь ответа, Мэль гикнул и сорвался с места. Тонгил, заразившись мальчишеским азартом друга, припустил следом.

Светлый почти успел: до берега Вьесты человеку оставалось едва ли сто шагов, когда первый волк прыгнул ему на загривок, повалил на землю, и тут же сам покатился по траве, жалобно визжа и пачкая ее кровью. Светлый попятился, сжимая в правой руке неизвестно откуда взявшийся клинок.Должно быть, мелькнула у мага мысль, успел вытащить у одного из стражников перед началом охоты. На лице подмастерья смешались выражение отчаянья и решимости дорого продать свою жизнь. е сам покатился по траве, жалобно визжа. тела воина.

Мэа-таэль, обогнавший Арона, слетел с коня, одновременно выхватывая из ножен широкий охотничий кинжал, и пружинистой походкой двинулся к жертве:

–  Потанцуем, красавчик?
– хищная ухмылка полуэльфа сделала бы честь любому волку. Тонгил, остановивший коня в некотором отдалении, покачал головой: риск ради риска маг понимать отказывался. Но Мэля, будь он в ярости или веселом азарте, собственная жизнь, казалось, не волновала. Полукровка словно жил одним днем, и день этот старался сделать как можно ярче и насыщеннее.

Схватка действительно походила на танец: кружение, обмен быстрыми ударами, изящно-ровный разрез на одежде и растекающееся кровавое пятно. Шаг назад, шаг вперед, быстрый наклон - не дать острию вспороть вену - отступ, и вновь атака. Светлый был со своим клинком неплох, совсем неплох, что нечасто случается среди магов. Но для Мэля охотничьи ножи матери стали первыми детскими игрушками.

Может, полукровка играл, а может, дрался всерьез, но вот одно точное движение перерезало Светлому сухожилия на правой руке, и тут же кинжал полуэльфа вошел пленнику в бок. Глухо вскрикнув, человек выронил оружие, целая рука инстинктивно метнулась к ране.

Мэль сделал шаг назад, а оборотни, до того сидевшие полукругом и терпеливо ждавшие, пока господа натешатся, бросились к поверженному. Светлый закричал - громко, отчаянно. Потом его голос оборвался - на самой высокой ноте...

А волки торопливо рвали куски от еще трепещущего тела, раздирая не только плоть, но и - как умели делать только оборотни - пульсирующий покров магии. Арону не требовалось подходить ближе для участия в пиршестве: его собственное эррэ жадно ловило энергию пожираемого мага, меняя ее полярность, делая частью себя. И все это время довольная улыбка не покидала лица Тонгила: ведь что может быть лучше, чем смертью врага увеличить свою Силу?

Когда Арон открыл глаза, в комнате еще царил сиреневый сумрак. Потом чуть посветлело, тишина за окном разбилась первой птичьей трелью, и скоро уже многоголосый пернатый хор славил рассвет. Мужчина лежал, глядя на полотно балдахина, думая о кошмарах, пришедших этой ночью. И гадал - считать их воспоминаниями прежнего Тонгила, собственным сумбурным бредом или же пророчеством будущего?

Глава 3.

Еще только занимался рассвет, когда из комнаты, отведенной прислуге тара Аримира, на цыпочках выбрался черноволосый юноша. Возможно, причина стараний сохранить тишину заключалась в благородном желании дать остальным еще пару часов сна. Но возможно также, что намерения парня, стань они известны его благородному господину, вызвали бы у того гневный разлив желчи и нестерпимое желание вытянуть служку тростью по ребрам.