– Дед, ну перестань, - полуэльф поморщился.
– Просто поверь на слово - это необходимо. Не выпытывай детали.

– Четыре маски на якорях - наверняка что-нибудь противозаконное...
– шаман недовольно покачал головой. Мэа-таэль рассмеялся:

– Ты, похоже, забыл, кому я служу. Он сам себе закон. Не беспокойся, дед...

– Как я могу не беспокоиться, если вижу, как у тебя самого душа не на месте, - возразил старик.
– И не пытайся спорить: уж читать эмоции глупых мальчишек я еще не разучился. Что на сей раз нужно твоему магу?

– Скоро узнаешь, - пообещал Мэа-таэль.

– Зря ты связался с Тонгилом, - сурово сказал старик.
– У всех магов от Дара сносит голову, но у Темных в особенности.

– И это говоришь мне ты, служитель Многоликого?
– усмехнулся полукровка.
– Владыка всегда благоволил магам.

– Кто Он, и кто мы, - возразил шаман, отступая от стола и оглядывая получившийся результат.
– Где Он, и где мы. Для Него маг или простой смертный - разница невелика, а мы чародеям немногое можем противопоставить. Понимаешь ведь, что случиться, если Тонгил в тебе усомнится или разочаруется.

– Что же?
– с интересом спросил полуэльф.

– Станет у меня на одного внука меньше, - припечатал шаман.
– Мало того, добавишь нам своей смертью такого опасного кровника, какого у семьи уже лет сто не находилось. Не смейся, мальчишка, не смейся! То, о чем я говорю, ты и сам не раз продумывал. Если скажешь нет, не поверю. При всей своей легкомысленности ты все же не дурак.

– Дед, если бы не Тонгил, стало бы у тебя уже давно на двух внуков меньше, - перестав улыбаться, возразил Мэа-таэль.
– И я тоже не поверю, если скажешь, будто забыл об этом.

– Помню, - тяжело ответил старик.
– Хорошо помню. Но верить магам не умею, уж не проси.

Полукровка пожал плечами:

– Думаю, Тонгила это не слишком расстроит. Хотя, чтобы ты о нем ни думал, для Темного он достаточно вменяем.

– Наслышан, - хмыкнул шаман.
– Можно подумать, твоего мага сама богиня Льда породила - ничто его не пронимает. Сколько раз на него уже покушались? Больше трех десятков? И ни одного приступа мании преследования, ни одной вспышки безумия, как у прочих магов. Даже поведения своего и привычек не изменил. Другим хватало и пары встреч с наемными убийцами, чтобы начать жечь всех чужаков в пределах видимости или запираться в замке безвылазно.

– Вот видишь...
– начал Мэа-таэль, но старик перебил:

– Именно, я вижу, причем то, что не видишь ты. Твой Тонгил - и не человек вовсе.

– Ну, ты хватил, дед!
– не выдержал полукровка.

– Послушай меня, мальчик, - старик уставился на него пронзительными черными глазами, такими же яркими и живыми, как у самого Мэа-таэля.
– Просто послушай. Может, я и ошибаюсь, может, старый шаман и выжил из ума, но хотя бы допусти такую возможность: Тонгил не человек.

– А кто тогда?

– Точно не знаю, - старый кочевник покачал головой.
– Кое-какие догадки у меня есть, но говорить вслух пока остерегусь. Оставил бы ты эту проклятую службу, мальчик, до добра она не доведет.

– Я не могу, я Арону и за себя, и за брата должен, - привычно возразил полукровка. Дед уже не в первый раз начинал подобные разговоры, вот только о нечеловеческой природе Тонгила заявил впервые.

– Слышал уже, слышал, - пробормотал шаман.
– Отдать бы должок, да и забыть. Ладно, ты парень упрямый, больше на эту тему я говорить не буду. Но перед отъездом еще зайди ко мне, может, успею кое-какие из догадок проверить, тогда и скажу тебе.

– Хорошо, зайду, - покладисто согласился Мэа-таэль.
– Я в любом случае собирался.

– Вот и славно, - старик достал четыре льняных мешочка и принялся складывать в них разложенные на столе вещи:

– Как образы на якоря накладывать помнишь?

– Обижаешь, - отозвался полукровка.
– Если надо, с закрытыми глазами сделаю.

– Все, ступай, ко мне гости серьезные придут скоро, нечего им на твои эльфийские уши глазеть, - шаман вручил ему получившиеся свертки и подтолкнул к двери.

Мэа-таэль хмыкнул, и, поблагодарив и сунув полученное во внутренний карман куртки, вышел на улицу. На миг остановился, прислонился к захлопнувшейся двери, легкомысленное выражение, так раздражавшее старого шамана, исчезло с лица, глаза серьезно, даже мрачно, посмотрели куда-то вдаль, словно вглядывались в будущее. В будущее неласковое и нежеланное. Потом поднял руку, коснулся сквозь кожу куртки своей небольшой ноши и тихо проговорил:

– Ты прав, дед, Арон меня убьет.

*****