Джек успел выставить вперед одну руку и этим немного смягчить удар, но у него еще кружилась голова, когда он обернулся и увидел перед собой ухмыляющуюся физиономию Гектора Баста. Гек Баст нанес ему удар своей закованной в гипс правой рукой.

При взгляде на Гектора Джека неожиданно посетила безумная догадка. Это был ты!

— Должно быть, адская боль, — сказал Гек, придерживая правую руку левой. — А может, и хуже. Да, сопляк?

Он сделал шаг вперед.

Это был ты! Ты стоял над Фердом в том мире, избивая его до смерти! Ты был троллем, ты его двойник!

Ярость, прокатившаяся сквозь Джека, была так горяча, что слегка походила на стыд. Когда Гек приблизился, Джек, стоя спиной к раковине, отклонился назад, крепко сжав руками ее край, и резко выбросил вперед обе ноги. Они попали Геку Басту прямо в грудь, и тот, потеряв равновесие, влетел в открытую дверь кабинки. Ботинок, которому было суждено материализоваться в унитазе, оставил четкое пятно на белом форменном свитере Гека. Он с глухим стуком опустился на пол; на его лице появилось выражение искреннего удивления. Гипс громыхнул о кафель.

Остальные тоже пришли в движение. Волк пытался подняться. Зингер приближался к нему, все еще прижимая руку к расквашенному носу, с явным намерением еще на некоторое время вывести Волка из игры.

— Ну, подойди, прикоснись к нему, Санни, — насмешливо сказал Джек, и Зингер попятился.

Джек протянул Волку руку и помог ему подняться. Словно во сне, он увидел, что Волк еще сильнее оброс шерстью. «Все, что творится вокруг, — это слишком большой стресс для него. Он начинает превращаться в волка, и, Господи, он никогда не сможет повернуть это вспять… никогда… никогда…»

Они с Волком посмотрели в сторону кабинок. Гек как раз вылезал из той, в которую его швырнул Джек… И Джек заметил кое-что еще. Отправляясь в Долины, они заходили в четвертую кабинку. Гек Баст выходил из пятой. В другом мире они прошли как раз столько, чтобы очутиться здесь в соседней кабинке.

— Они трахались! — крикнул Зингер. Слова прозвучали приглушенно и гнусаво. — Этот шизофреник и этот красавчик! Мы с Уорвиком видели, как они прятали свои причиндалы!

Джек прислонился спиной к холодному кафелю. Бежать некуда. Он отвернулся от Волка, который сидел в углу, такой удивленный, испуганный и жалкий, и сжал кулаки.

— Ну, подходите, — сказал он, — кто первый?

— Ты что, надеешься всех нас вырубить? — спросил Педерсен.

— Если придется — вырублю, — уверил его Джек. — А ты что собираешься делать? Наставлять меня на путь истинный? Подходи!

Беспокойство мелькнуло на лице Педерсена, нескрываемый страх исказил лицо Кейси. Они замерли. Да-да, они замерли… На мгновение к Джеку вернулась смутная, робкая надежда. Они смотрели на него как на бешеную собаку, которую можно убить, но которая может кого-нибудь сильно искусать.

— Отойдите, мальчики! — сказал властный певучий голос, и они отошли. Они отошли с готовностью, и облегчение отразилось на их лицах. Это был Преподобный Гарднер. Преподобный Гарднер, который знает, как справиться с этим придурком.

Он подошел, одетый в это утро в строгие черные брюки и ослепительно белую рубашку с широкими, почти байроновскими рукавами. В руках он держал все ту же черную коробочку.

Он посмотрел на Джека и вздохнул:

— Джек, ты знаешь, что говорит Библия про гомосексуализм?

Джек стиснул зубы.

Гарднер печально сказал:

— Да, все мальчишки дрянные. Это аксиома.

Он открыл коробочку. Игла ярко заблестела в электрическом свете.

— Я думаю, что ты и твой друг занимались чем-то даже худшим, чем просто педерастия. — Гарднер снова перешел на свой властный певучий голос. — Вы ходили туда, куда открыта дорога только старшим… и по возрасту, и по званию.

Санни Зингер и Гектор Баст бросили на него испуганный, беспокойный взгляд.

— Я думаю, что это зло… этот порок… целиком моя собственная вина. — Он достал шприц, посмотрел на него, затем из той же коробочки вынул ампулу, передал коробочку Уорвику и наполнил шприц. — Я никогда не заставлял мальчиков исповедоваться, но без исповеди не может произойти очищение души перед Христом. А без очищения души зло продолжает расти. И посему, хотя мое сердце противится этому, я считаю, что время просить подошло к концу и настало время принуждать… во имя Господа. Педерсен, Уорвик, Кейси, все. Держите его!

По этой команде мальчики рванулись вперед, как хорошо обученные псы. Джек успел разок ударить Стручка, но секунду спустя его руки были заломлены за спину.

— Тайте я еву вдежу! — завопил Зингер новым, гнусавым голосом. Его глаза сверкали от ненависти. — Я хочу хорошенько еву вдезать!

— Не сейчас, — сказал Гарднер. — Чуть попозже. Мы потом замолим этот грех, не правда ли, Санни?

— Я готов хоть весь тень стоять да коледях и забаливать этот гдех!

Словно проснувшись после очень долгого сна, Волк закряхтел и оглянулся по сторонам. Он увидел руки, державшие Джека, словно это был младенец. На удивление громкий и мощный рев сотряс стены комнаты: