И сон не отпускал его даже на следующий день, когда физически он проснулся, но это был скорее не сон, а оцепенение разума, сделавшее день сонным и медленным. Он и Ричард, движения которого тоже были замедленны, стояли под самым высоким деревом в мире. Вокруг них на земле лежали пятна света, пробивающегося сквозь его крону. Десять взрослых людей, взявшись за руки, не смогли бы обхватить его ствол. Дерево было массивным и обособленным — в лесу высоких деревьев оно было левиафаном.

Не волнуйся, сказал Паркус, исчезая, словно Чеширский кот. Джек запрокинул голову, чтобы увидеть верхушку дерева. Громада дерева вызвала в нем лишь легкий интерес. Он устал. Джек провел рукой по неожиданно гладкой коре. Я убил человека, убившего моего отца, сказал он себе. Он сжимал в руке темный, кажущийся мертвым шар Талисмана. Ричард смотрел вверх, на гигантскую крону дерева, возвышавшегося над ними, как небоскреб. Морган мертв, Гарднер — тоже, и снег на берегу, наверное, уже растаял. Но не все прошло. Джек чувствовал себя так, словно снег наполнил его голову. Когда-то он думал — теперь казалось, что это было тысячу лет назад, — что, если он когда-нибудь сможет взять Талисман в руки, он будет испытывать такое сильное волнение, какое он не забудет никогда. Вместо этого он чувствовал лишь слабый намек на это. В его голове шел снег, и он не видел дальше инструкций Паркуса. Он понял, что гигантское дерево поддерживало его.

— Возьми мою руку, — сказал он Ричарду.

— Но как мы вернемся домой? — спросил Ричард.

— Не волнуйся, — сказал он и сжал руку Ричарда. Джеку Сойеру не нужно было дерево для поддержки. Джек Сойер прошел Проклятые Земли, он покорил Черный отель, Джек Сойер был смел и силен. Джек Сойер был измученным двенадцатилетним мальчиком со снегом в голове. Он без усилия перенесся обратно в свой мир, и Ричард преодолел все барьеры рядом с ним.

Лес изменился, теперь это был американский лес. Крыша из медленно качающихся сучьев была заметно ниже; деревья вокруг тоже были явно ниже, чем в той части леса в Долинах, куда их направил Паркус. Джек смутно осознал изменение масштаба всего, что было вокруг, прежде чем увидел двухполосную дорогу перед собой, но реальность двадцатого века почти сразу же ударила его под коленки. Как только он увидел дорогу и услышал тарахтящий шум маленького мотора, он инстинктивно сдернул Ричарда с дороги за миг до того, как маленький белый «рено ле кар» прожужжал мимо них. Автомобиль проехал сквозь тоннель, пробитый в стволе мамонтового дерева (которое едва достигало половины величины своего собрата в Долинах). Но один взрослый и двое детей в «рено» смотрели не на мамонтовые деревья, ради которых они приехали сюда из Нью-Хэмпшира («Жить свободными или умереть!»). Женщина и двое маленьких детей на заднем сиденье удивленно смотрели на Джека и Ричарда. Рты их были широко открыты. Они только что увидели двух мальчиков, появившихся около дороги, как привидения, чудесным образом формируясь из ничего, как Капитан Керк и мистер Спок в «Стар треке».

— Ты можешь идти?

— Конечно, — сказал Ричард.

Джек ступил на поверхность шоссе № 17 и прошел через огромную дыру в дереве.

Ему могло все это сниться, подумал он. Он мог все еще быть на побережье в Долинах, рядом с Ричардом, лежащим без сознания, под добрым взглядом Паркуса. Моя мама всегда говорила… моя мама всегда говорила…

Двигаясь словно в густом тумане (несмотря на то, что день в этой части Северной Калифорнии на самом деле был солнечным и сухим), Джек Сойер вывел Ричарда Слоута из леса мамонтовых деревьев и повел по дороге мимо сухих декабрьских лугов.

…что самым главным человеком в любом фильме обычно бывает оператор…

Его тело требовало еще сна. Его разум требовал отдыха.

…что вермут — это пародия на хороший мартини…

Ричард молча и задумчиво брел следом. Он шел так медленно, что Джеку пришлось остановиться и подождать его. Маленький городок, видимо, Сторивилл, виднелся примерно в полумиле. Несколько невысоких белых домов стояли по обеим сторонам дороги. «АНТИКВАРИАТ» — гласила вывеска на одном из них. За зданиями над пустым перекрестком мигал светофор. Джек увидел на углу заправочную станцию с вывеской «МОБИЛ». Ричард плелся следом, опустив голову так низко, что она почти лежала на груди. Когда Ричард нагнал его, Джек наконец увидел, что его друг плачет.

Джек обнял Ричарда за плечи.

— Я хочу тебе сказать кое-что.

— Что?

— Я люблю тебя.

Глаза Ричарда снова уставились в асфальт. Джек продолжал держать его за плечи. Ричард посмотрел ему в глаза и кивнул. И это было так, как когда-то ему говорила Лили Кевинью Сойер: Джеки, иногда бывают моменты, когда слова могут ничего не значить.

— Мы на верном пути, Ричи, — сказал Джек. Он подождал, пока Ричард вытрет слезы. — Я думаю, что нас кто-то должен встретить на заправочной станции.

— Гитлер, может быть? — Ричард прижал ладони к глазам. Через секунду он уже был готов идти, и мальчики вместе вошли в Сторивилл.

В тени бензозаправочной станции «Мобил» был припаркован «кадиллак-эльдорадо» с бумерангом телевизионной антенны на багажнике. Он был огромным, как трейлер, и черным, как смерть.

— О чччерт! — простонал Ричард и схватил Джека за плечо. Глаза его расширились, губы задрожали.

Джек снова почувствовал адреналин в крови. Теперь это вызвало у него только усталость. Всего было слишком, слишком много.

Обнимая мутный хрустальный шар, которым стал Талисман, Джек направился к бензоколонке.

— Джек! — слабым голосом закричал Ричард позади него. — Какого черта ты делаешь? Это один из НИХ! Такие же машины были в Тэйере! Такие же в Пойнт-Венути!

— Паркус сказал нам идти туда, — сказал Джек.

— Ты с ума сошел, дружок, — прошептал Ричард.

— Я знаю. Но все будет в порядке. Ты увидишь. И не называй меня дружком!

Дверца «кадиллака» распахнулась, и появилась тяжелая мускулистая нога, затянутая в голубые джинсы. Беспокойство сменилось ужасом, когда Джек увидел, что носы ботинок водителя обрезаны и наружу торчат волосатые пальцы.

Ричард пищал рядом, как полевая мышь.

Да, это был Волк. Джек понял это еще до того, как этот парень обернулся. Он встал во весь рост, в нем было почти семь футов. Его волосы были длинными, растрепанными и не очень чистыми. К ним прицепилась пара репьев. Потом Волк повернулся, Джек увидел вспышку оранжевых глаз… и вдруг ужас сменился радостью.

Джек побежал к нему, не обращая внимания на работника бензоколонки, вышедшего посмотреть на него, и зевак около магазина. Его разношенные кроссовки шлепали по асфальту; на лице сияла улыбка; глаза светились, как сам Талисман.