В бюро ему удается обнаружить целую кипу эскизов и чертежей. На большинстве проставлены инициалы и печать мистера Барриса, но часто встречаются схемы, выполненные другими людьми, почерк которых Чандрешу незнаком. В ряде случаев он даже не может понять, на каком языке написаны комментарии, хотя сбоку каждого листа присутствует аккуратная надпись: Le Cirque des R^eves.

Он подносит их ближе к свету, раскладывает на полу, хотя для этого почти нет места, внимательно рассматривает один лист за другим и затем кидает в общую кучу, чтобы взять следующий.

Даже чертежи, явно вышедшие из-под пера мистера Барриса, пестрят приписками поверх нанесенных им линий.

Бросив бумаги на полу, Чандреш возвращается к столу, на котором возле оставленной им бутылки виднеется аккуратная стопка блокнотов. Судя по всему, это бухгалтерские отчеты, испещренные рядами цифр и формул с пояснениями, итоговыми суммами и датами. Чандреш отодвигает их в сторону.

Он решает заняться содержимым стола; начинает выдвигать тяжелые деревянные ящики. Некоторые из них пустуют. В одном обнаруживается запас чистых блокнотов и пузырьков с чернилами. Другой доверху набит старыми ежедневниками, страницы которых исписаны каллиграфическим почерком Марко.

Последний ящик заперт на ключ.

Чандреш уже поворачивается было к стоящей неподалеку коробке с документами, но запертый ящик влечет его, словно магнит.

Ключа на столе не видно. На других ящиках замков нет.

Он не помнит, запирался ли этот ящик изначально, когда в кабинете стояли только стол и шкаф, отчего помещение казалось гораздо просторнее.

Потратив несколько минут на поиски ключа, он теряет терпение и возвращается к себе в кабинет, чтобы вытащить серебряный кинжал из пробковой мишени на стене.

Лежа на полу у стола, он рискует сломать замок в тщетных попытках отпереть его, однако в конце концов его настойчивость вознаграждается щелчком отпирающейся задвижки.

Отставив нож на полу, он выдвигает ящик и обнаруживает в нем только книгу.

Он вынимает ее из ящика — внушительных размеров фолиант в кожаном переплете. Книга оказывается значительно тяжелее, чем он ожидал, и выпадает из рук, глухо ударяясь о стол.

Она пыльная и старая, кожа потерта, корешок обтрепан на краях.

После секундного колебания Чандреш переворачивает обложку.

Почти на всю первую страницу раскинулся рисунок ветвистого дерева, покрытого непонятными символами и значками. Их так много, что белый фон почти весь скрыт под чернилами. Чандреш не в состоянии расшифровать эти знаки, он не может даже разобрать, складываются ли они в слова или просто образуют узор. Некоторые символы кажутся ему смутно знакомыми. Одни напоминают цифры, другие — египетские иероглифы. В целом же это похоже на татуировку Тсукико.

Аналогичные символы встречаются и на других страницах, хотя на них преимущественно наклеены вырезки из разных документов.

Пролистав несколько страниц, Чандреш замечает, что на каждом клочке бумаги стоит подпись.

Довольно быстро он понимает, что знает, кому эти подписи принадлежат.

И лишь дойдя до страницы, где детскими каракулями выведены имена близнецов Мюррей, он догадывается, что в книге записаны имена всех, кто так или иначе связан с цирком.

Приглядевшись еще внимательнее, он видит, что на каждой странице приклеена прядь волос.

В самом конце книги перечислены имена всех основателей цирка. Одного имени почему-то нет. Еще одно оказывается вычеркнутым.

Последняя страница отмечена его собственной подписью, замысловатым сплетением «Ч» и «К», аккуратно вырезанным из письма или какого-то документа. Чуть ниже, в окружении букв и символов, приклеена прядь черных как смоль волос. Рука Чандреша невольно тянется к шее, касаясь кудрей над воротником.

По столу мелькает чья-то тень, и Чандреш вздрагивает от неожиданности. Книга захлопывается и падает у него из рук.

— Сэр?

На пороге комнаты стоит Марко, вопросительно глядя на него.

— Я… Мне казалось, ты отпросился на сегодня, — говорит Чандреш.

Он бросает взгляд на книгу, а затем снова на Марко.

— Так и есть, сэр. Просто я кое-что забыл. — Марко пробегает глазами по вороху документов и чертежей на полу. — Могу я поинтересоваться, чем вы заняты, сэр?

— Я хотел задать тебе тот же вопрос, — огрызается Чандреш. — Что это значит? — Он вновь раскрывает книгу, с шорохом пролистывая страницы.