— Я приехала на более раннем поезде, — объясняет Лейни. — И мне не терпелось тебя увидеть.

— Каждая лишняя минута в твоем обществе мне только в радость, — улыбается мистер Баррис. — Чаю?

Кивнув, Лейни протискивается к стулу, стоящему возле стола с другой стороны.

— О чем вы говорили с Тарой, когда она приезжала к тебе в Вену? — спрашивает она, даже не успев присесть.

— Я полагал, что тебе это известно, — говорит он, глядя, как кипяток льется в чашку.

— Мы два разных человека, Итан. То, что ты никак не мог решить, в кого из нас ты влюблен, не значит, что одна может заменить другую.

Он безо всяких расспросов заваривает чай, прекрасно зная, какой она любит.

— Я предлагал тебе стать моей женой, но ты так и не ответила, — говорит он, размешивая напиток.

— Ты предлагал после того, как ее не стало, — возражает Лейни. — Откуда мне знать, это действительно твой выбор или просто у тебя не осталось других вариантов?

Когда Лейни забирает у него чашку, он придерживает ее руку своей.

— Я люблю тебя. Я любил и ее, но это было совсем другое. Я дорожу вами всеми, вы моя семья. Просто некоторыми я дорожу особенно.

Он возвращается в кресло и снимает пенсне, чтобы протереть стекла.

— Не знаю, зачем я продолжаю их носить, — говорит он, разглядывая оправу. — Нужда в них отпала много лет назад.

— Ты их носишь, потому что они тебе идут, — говорит Лейни.

— Спасибо, — улыбается он и, водрузив пенсне на нос, смотрит, как она пьет чай. — Мое предложение в силе.

— Знаю, — говорит Лейни. — Я еще думаю.

— Не торопись, — пожимает плечами мистер Баррис. — Мы можем себе позволить не торопиться.

Кивнув, Лейни ставит чашку на стол.

— Из нас двоих именно Тара была умной и рассудительной, — говорит она. — Мы дополняли друг друга, и отчасти поэтому нам все удавалось. Я сыпала головокружительными идеями, она возвращала меня на землю. Я замечала детали, она видела картину в целом. Вот почему я сегодня здесь, а ее нет. Я видела только разрозненные элементы, и мне не приходило в голову, что между ними существуют непреодолимые противоречия.

В наступившей тишине слышно тиканье часов.

— Я не хочу об этом говорить, — нарушает затянувшуюся паузу мистер Баррис, когда тиканье становится невыносимым. — Тогда я не хотел говорить об этом с ней, а сейчас не хочу с тобой.

— Ты знаешь, что происходит, не так ли? — спрашивает Лейни.

Баррис поправляет стопку бумаг на столе, обдумывая ответ.

— Да, — наконец признается он. — Знаю.

— И ты рассказал моей сестре?

— Нет.

— Тогда расскажи мне, — просит она.

— Не могу. Рассказать — значит нарушить обещание, а я не стану этого делать, даже ради тебя.

— Сколько раз ты лгал мне? — спрашивает Лейни, поднимаясь со стула.

— Я никогда не лгал, — возражает мистер Баррис, тоже вставая. — Я просто не говорю того, что говорить не вправе. Я дал слово и намерен его сдержать, но я никогда тебе не лгал. Да ты ни о чем и не спрашивала, ты не предполагала, что я в курсе.

— Тара спрашивала, — замечает Лейни.

— Напрямую — нет, — говорит Баррис. — Не думаю, что она понимала, о чем спрашивать. Но если бы спросила, я бы не ответил. Но мне было ее жаль, и я посоветовал обратиться к Александру, если ей нужны ответы. Думаю, именно по этой причине она оказалась на той станции. Я не знаю, говорила ли она с ним. Я не спрашивал.

— Александр тоже все знает? — уточняет Лейни.

— Полагаю, если ему известно не все, то многое.

Вздохнув, Лейни снова садится. Она берет в руки чашку, но тут же возвращает ее на стол, так и не отпив.

Баррис обходит вокруг стола и берет ее руки в свои, вынуждая взглянуть ему в глаза.

— Если бы я мог, я бы тебе рассказал, — говорит он.

— Я знаю, Итан, — отвечает она. — Я знаю.

Она ободряюще стискивает ему руку.

— Лейни, меня все устраивает, — вздыхает мистер Баррис. — Я переезжаю вместе со всей конторой раз в несколько лет, я нанимаю новый персонал, веду проекты по переписке. С этим не так уж трудно примириться, если учесть, что я получаю взамен.

— Понимаю, — кивает она. — Где сейчас цирк?

— Не знаю точно. По-моему, недавно уехал из Будапешта, а куда направляется теперь, понятия не имею. Я могу это выяснить. Фридрих должен знать, а я как раз собирался отправить ему телеграмму.

— А как герр Тиссен узнает, где появится цирк?

— Ему сообщает мисс Боуэн.

Лейни больше ни о чем его не спрашивает.

Баррису становится легче на душе, когда она принимает его приглашение на ужин, и он почти ликует, когда она соглашается задержаться в Швейцарии перед тем, как отправиться по следам цирка.