Шрифт:
Наверное, какой-то своей частью принцесса Атех знала, что сейчас происходит со змейкой. Ее гребень, ее волосы были смертельно опасны – все-таки она была прекрасной и грозной принцессой Атех.
«Роковая любовь», – услышала принцесса свой собственный голос из того сна, в котором она впервые приходила к Авосю.
Принцесса нашла в себе силы. Она нащупала рукой гребень. Юноша осыпал поцелуями ее шею, но принцесса смогла дотянуться до своего колдовского украшения. Она сделала свой выбор. Принцесса с силой сжала пальцы и сломала гребень.
В этот же миг танец воинов, достигнув своей кульминации, внезапно остановился.
А змейка, обвившая было Ольгину ногу, застыла. Девушка лишь коротко вздохнула, ощутив какое-то темное прикосновение, а змейка уже рассыпалась в золотую пыль, уносимую отсюда ветром.
Принцесса Атех смотрела на лицо Авося. Ее глаза светились любовью и нежностью. Потом снова поцеловала его, прошептав:
– Я никогда не причиню тебе вреда.
– Что ты? – смутившись, не понял Авось.
Она поцеловала его в губы, успокаивая любое смятение. И теперь в этом поцелуе была не только любовная страсть. Она прижала юношу к себе. К своему сердцу. И, глядя в бездонное небо, уронившее в это мгновение звезду, она прошептала:
– С тобой пребудет вся моя благодать.
Глава 16. Щиты над Царьградом
Сообщение болгарина – флот выходит в море – о тактике викингов и греков – доблесть и хитрость Фарлафа – греческий огонь – ветер над Босфором – вещий сон базилевса – Русь победившая – интрига императора Александра – снова Карла Феорг – враг или союзник? – о тех, кто строит города
Ранним и ясным утром в год 907 от Рождества Христова Льва VI разбудил кентарх Михаил из личных телохранителей императора.
– Божественный базилевс, – начал он, почтительно склонив голову.
Но Лев VI лишь махнул рукой:
– Мы здесь одни, Михаил. Давай без церемоний. – Базилевс бросил быстрый взгляд за анфиладу дворца. Над Босфором еще только розовели лучи скорого восхода. – Если ты посмел разбудить меня в такую рань, значит, дело того стоило. Говори.
– Да, базилевс. – Михаил кивнул и выпрямился во весь свой рост, развернув широкие плечи. Кентарх был огромен, и голос его обычно звучал подобно львиному рыку. Но сейчас Михаил говорил очень тихо. – Болгарин. Он здесь.
Базилевс Лев чуть поморщился. Наверное, он все уже понял, но все еще отказывался признаться себе, что упрямство и прямо-таки неуемная гордыня второго базилевса, его брата и соимператора Александра, разрушило всю так искусно выстраиваемую дипломатию. Однако не только за научные трактаты, за свод законов, названных «базиликами», и за пьесы в духе позднего Апулея прозвали базилевса Льва VI Мудрым, или Философом. Он знал, когда было время для мира, тонкой интриги, игры и умелой дипломатии, а когда наступало время для принятия других решений. Лев VI умел отличить одно от другого и не тешил себя ненужными иллюзиями.
– Говори дальше, кентарх, – ровным голосом приказал базилевс.
– Флот Олега вошел в море, – быстро сказал Михаил.
– Их много? Болгарин счел корабли?
Михаил пристально посмотрел в глаза своего базилевса. Гвардия, которой он командовал, была самым надежным оплотом императорской власти. Возможно, после Церкви. Базилевсы менялись, иногда и не без помощи гвардейских центурий, власть Императора оставалась незыблемой всегда. За Льва VI Философа Михаил готов был отдать жизнь в любой момент. И выполнить любой его приказ. Двоевластие, которое сейчас установилось в империи, не могло быть долгим и плодотворным. Это все интриги старой римской знати. Ну и, конечно, мудрость и терпимость базилевса. Однако над Константинополем всегда дуют свежие ветры. И, учитывая коварство второго императора и явную склонность Александра к вероломным интригам, кентарх Михаил был готов выполнить абсолютно любой приказ своего базилевса. Но приказа от Льва VI так и не поступало. И видимо, это еще одна причина, по которой его прозвали Мудрым. Однако сейчас император ждал ответа на вопрос, и Михаилу все же хотелось начать с хороших новостей.
– Базилевс, я позволил себе послать в Анатолию за легионом Маврикия Диогена…
– Михаил, – прервал его император, – их много?
Лицо кентарха застыло. Он сказал:
– Их корабли затмили море до горизонта. Они идут к Босфору.
Лев VI снова поморщился, словно сдерживая волну судороги, которая должна была пройти по лицу, и отвернулся от кентарха. На востоке вот-вот начнется восход. Михаил стоял не шелохнувшись.
– Значит, началось, – хрипло проговорил базилевс.
Впервые за свою жизнь Авось находился на корабле, с борта которого не было видно берега. Фарлаф и Свенельд рассказывали юноше о странствиях их молодости. О студеных морях, из пучин которых на немыслимую высоту вздымались хмурые камни, покрытые деревьями; о рыбах, что больше самого грозного драккара, рыбах, прозванных греками левиафанами; рассказывали об утопающих в цветах южных странах, где христианские короли вели битвы с мусульманами, и о флотилиях неустрашимых викингов, которые сражались и с теми, и с другими; о мудрых халифах, сведущих как в ратных делах, так и в науках, и о городе, прекрасном, как сон, умытом солнцем городе из разноцветного камня, где люди в своем стремлении к совершенству посмели бросить вызов богам.