признался, что он две недели не вылезал из ремонтных цехов, изучая самолеты так сказать изнутри, заодно переучиваясь на новые истребители. Все нормативы

Степка сдал на отлично, и теперь по праву носил погоны и знак инструктора.

Отцу дали генерал-майора, и направили в наркомат авиационной промышленности осваивать новые направления по принесенной информации. Встречались мы не часто,

он постоянно пропадал в командировках, но было видно, как дело сдвинулось с мертвой точки.

В армии началась реорганизация, многих видные чиновники и члены совета ставки были сняты или переведены на другие должности с понижением. Некоторых

арестовали, других лишили партбилета. В стране шла перестановка сил, снимались старые консерваторы и ставились молодые реформаторы на должностные места.

Со мной было проще всего, я занялся тем, что любил не меньше полетов - это музыкой. Людей, вернее музыкантов, мне дали конечно из наркомата Берии, но это не

помешало мне за последние месяцы выпустить пять собственных пластинок и семь других исполнителей, принёсших мне славу не только в СССР, но и за границей. Две

моих пластинки были на иностранных языках, в политуправлении решили, что пора мне покорять вершины славы и за бугром. Ноутбук с записью более чем двадцати

тысяч песен всех времен и народов очень мне в этом очень помогли. В общем, только полтора последних месяца я был полностью свободен, сделав, что хотел, снова

вернувшись в авиацию. В этих музыкальных месяцах радовало только одно, постоянно, фактически ежедневное общение с супругой и сыном, ночевал я дома.

Оставленный напоследок Андрей принес немало сюрпризов. Мы его конечно навестили в госпитале в наш двухдневный отпуск, застав в палате Лаврентию Павловича.

Тогда пообщаться не получилось, но через месяц спустя я был вызван в наркомат к Лаврентию Павловичу, где в коридоре столкнулся с наркомом и Андреем в форме…

полковника? Мои сомнения прояснил дядя Олег, по секрету сообщив, что он никакой не сослуживец полковнику Суворову, более того никто его не знал.

Познакомились только за сутки до нашего возращения со Степкой из этого мира. Все оказалось проще некуда. Наши разговоры по мобилам прослушали, сделали

аналитическую справку и отправили на стол Виктору Лукашенко. Тот решил на свой страх и риск внедрить к нам своего человека, что и сделал.

Оказалось, всех из аэропорта Минска под охраной доставили в небольшую летнюю дачу, где и поговорили по душам. После короткого совета, мои родственники,

включая Раевских, открыли секрет портала, решив что с Виктором можно иметь дело. Дальше уже дело техники.

Я в эти дебри не совался, удовлетворил любопытство и ладно, а то ведь могут и нос прищемить. Государственные тайны и иже с ними секреты это такая вещь, что

не понятно чего от них ждать.

По советским меркам я был довольно неплохо обеспечен. Отчисление за исполнение мне платили справно, поэтому открыв счета на своих родственников, я положил

каждому по паре тысяч рублей, чтобы не нуждались если понадобиться. Как я говорил, за исполнение мне платили исправно. Вот только за авторство, то что успел

получить пришлось вернуть. Мол, негоже за чужой труд себе брать, еще намекнули, что неплохо бы и выплатами поделиться от исполнения, но тут уже я уперся,

авторские забрали остальное нетрожь. Кстати, автором песен я так и продолжал числиться. Это был самый легкий и привычный для советских людей выход.

– Темнеет, - сказал Микоян. Мы въехали под тень леса, и вокруг действительно быстро стемнело, уже плохо различались стоп-сигналы едущей впереди машины.

На последнем повороте мы нагло вклинились в колонну грузовиков набитых мотострелками и дальше ехали уже с ними, благо было по пути.

– Нужно вставать на постой где-нибудь, видите перёд колонны поворачивает в другую сторону. Нам на вороте нужно прямо, - ответил я привстав.

Ехать по ночному лесу набитому оставшимся в окружение немецкими частями, местными неадекватными жителями и бывшими полицаями было не лучшей идеей. Тут

полнокровная дивизия НКВД уже три дня работает, пока еще не очистила местные земли и леса.

– Чёрт, одним лучше не ездить, - подтвердил мои мысли вслух Микоян.

– Согласен, едем с мотострелками, а когда они остановятся на ночёвку, встанем с ними. Утром уже к другой колонне присоединимся… Правда возвращаться придётся.

Это единственная была дорога, которая вела в нужную сторону. Объездные, слишком длинные, - добавил я, заметив, что водитель по нашей команде повернул вслед

за грузовиками с солдатами.

– Стой! – вдруг крикнул Микоян.

– Что? – спросил я, стуча кулаком по крыше кабины.