Глаза Данстана, такие же зеленые, как у дочери, только водянистые, расширились от изумления и от подобной дерзости.

— Как хочешь, дочь. Я обращаюсь к этому человеку и хочу знать, как такое могло произойти. Конечно, придется расспросить священника. И хотел бы посмотреть на бумаги, скрепившие союз.

Николас улыбнулся.

Анжела посмотрела в дальний угол, откуда появился отец Самюэль. Засунув руки глубоко в рукава рясы, он пристально глядел на посетителей слезящимися глазами.

— К вашим услугам, милорд. Это я венчал их.

— Вам известен этот человек? — Данстан указал пальцем на Николаса.

Верхняя губа отца Самюэля дернулась.

— Да, милорд. Я служу в этих местах священником больше года. И он тоже меня хорошо знает. Теперь пусть он простит вам обидные слова, сказанные в адрес его жены, и окажет вам столь же доброе покровительство в этом доме, какое оказал мне. Вы останетесь довольны, за это я ручаюсь.

— Объясните, как вы могли обручить их без оглашения титулов в церкви? Без моего согласия, без согласия короля!

— Мне, как любому священнику, принадлежит право временно отказаться от этого правила. Полно, не пытайтесь убедить нас, вы не настолько глупы. Нам известно обратное. Вы уже дважды выдавали дочь замуж и дважды испытывали свою власть над ней.

Лорд Данстан не мог не признать справедливость слов отца Самюэля, но решил не сдаваться.

— Я устроил ей два прекрасных замужества, а она осмеливается проявлять черную неблагодарность.

— А-а. А как бы вы отнеслись к своему родителю, если бы вас сначала женили на ребенке, а потом выдали за старуху? — Самюэль подошел и встал напротив лорда Данстана, желая взглянуть ему прямо в глаза. — Посмотрите на этого милорда, сэр, он стоит перед вами. Если вы заинтересованы во внуках, которые унаследуют ваши земли и титул, я бы остановил выбор именно на этом муже для вашей дочери. Или вам безразлично, кто родится в семье, кто продолжит ваш род — хилое потомство, неполноценные умственно или еще похуже?

— Довольно! Конечно, мне не все равно. Но в данную минуту меня больше волнует, что подумает король. В Великой Хартии, подписанной им в Раннимиде, он обещал не принуждать вдов к повторному замужеству, но должен дать личное согласие на брак вдовы по ее собственному желанию.

У Анжелы пробежали по спине мурашки.

— У Иоанна множество более важных забот, чем мое замужество.

Данстан хмыкнул.

— Тебе бы хотелось надеяться.

— Теперь это не имеет значения, — вступился отец Самюэль. — Что бы Иоанн не думал об их браке, дело сделано. Клятвы даны, контракты подписаны.

— Брак скреплен интимными отношениями? — поинтересовался Данстан.

Николас хотел задушить его собственными руками, но промолчал.

Отец ждал ответа от Анжелы. Она, покраснев, кивнула.

— Тебе решать, остаться мне или уехать. — Он еще не мог поверить в свершившееся.

— Решайте сами, отец, — ответила она и кивнула Тому Картеру, стоявшему около лестницы.

Появились четыре стражника Уиндома, лорд Гейнсбридж и четверо его рыцарей, лорд Девро и два его латника.

Монтроз окинул их оценивающим взглядом и понял — если благоразумие его покинет, он может не выйти отсюда живым.

— Вижу, доченька, ты оставила себе решение моей участи — жить мне или не жить.

— Разве вы не точно так же поступили со мной однажды, отец? Но у меня нет желания брать грех на душу и наказывать вас. Поэтому вы и ваши люди можете остаться на ночь.

Сознавая свою власть, Анжела величественно смотрела на человека, подвергшего ее мучениям, потом перевела взгляд на незнакомца.

Тот выступил вперед. Одного с ней роста, он явно нервничал, и глаза его выражали сочувствие.

— Я Хью Ламберт, миледи, — он набрал в легкие побольше воздуха. — Должен сказать, ваше замужество снимает тяжесть с моей души.

— В самом деле? Отчего же, лорд Ламберт? — Анжела говорила спокойно, но Николас чувствовал, как она напряжена.

— У меня есть желание жениться на другой женщине. Сюда я приехал по настоянию отца.

— Вот как. Плохое начало для брачного союза, не так ли, милорд? — Она метнула гневный взгляд на отца. — Использовать свое тело для выполнения чьей-то чужой воли.

Николас воспринял слова Анжелы, как третий знак и подтверждение: Полуночный Дьявол должен, наконец, предоставить своего Ангела ее собственной судьбе и собственному счастью.

Когда они остались одни в спальне, Анжела начала переживать. Ей казалось, она вела себя слишком резко с родным отцом.

— Вы не сказали ни одного лишнего слова, любовь моя, — успокаивал ее Николас, усаживая в кресло. — Вы настолько справедливы и мудры. Я вижу, вы хотите даровать ему прощение. Но он никогда не оценит великодушия и отомстит при первой возможности. Не мешайте ему. За это он начнет вас уважать. А мне доставит удовольствие видеть его страдания.