Деньковский выслушал Бурого, открыл папочку, быстро пробежал глазами заключение Говоркова и не без ехидцы прокомментировал его мнение:

– То, что она находилась в воде не менее двенадцати часов, я и так вижу, по пальцам умершей. Наблюдается побеление, набухание и сморщивание кожи.

Степан взглядом указал на клочья бело-желтой пены у отверстия носа и рта женщины.

– Стошнило ее, что ли?..

– Признак утопления, – уверенно сказал Сергей.

– Надо же, запомнил мою маленькую лекцию, – приятно удивился Семен Владимирович.

– Хочешь, Степан, фокус покажу?

Он наклонился над лицом девушки и подул на пену. Она не шелохнулась. Потом натянул резиновую перчатку и ткнул в пену пальцем. Степан смотрел на «фокус», и на его лице изумление сменилось отвращением.

– Видишь? – торжествующе произнес эксперт. – Хоть дуй, хоть тычь пальцем – пузырьки не лопаются. Эта пена присутствует у утопленников и является признаком утопления. А насчет изнасилования четкую картину я представлю, когда исследую труп.

– Ну, тогда мы пойдем, – объявил Бурый. – На Глинной Сидоров соседа порешил, к жене приревновал. Участковый его связал. Нас дожидаются.

– А разве вы не будете присутствовать на вскрытии этой? – кивнул головой на секционный стол патологоанатом.

– Хоть и нарушение, но никак не могу. Вы и без меня справитесь. Когда будет готово заключение? – спросил Степан уже в дверях.

– Да к завтрашнему дню, наверное, успею.

– Вызвать вам телефонного мастера? – услужливо спросил Степан.

– А вот за это буду очень благодарен, – широко улыбнулся Семен Владимирович. – А то мой мобильный окончательно сдох. Живу, как в каменном веке… Если бы вы мне труп не привезли, так и не знал бы, что и городской телефон не фурычит. Кстати, а какое нынче число? Пятнадцатое или шестнадцатое? Что-то я запамятовал.

– Семнадцатое, – уже из коридора крикнул Степан.

– А месяц? – зашелся в беззвучном смехе Семен Владимирович.

– Так июнь… – услышал он удивленный голос Степана.

– А год? – продолжал потешаться патологоанатом.

– Ну, вы даете, Семен Владимирович! – Степан от удивления даже вернулся в прозекторскую. И застыл, увидев смеющееся лицо Деньковского.

– Все шутите… – беззлобно сказал он и усмехнулся.

Все считали патологоанатома чокнутым. Но безвредным. А главное, он был профессионалом. Вот только никто не мог понять, когда он шутит, а когда говорит всерьез.

Степан услышал недовольный голос Бурого:

– Ты чего там застрял, Степан? Давай скорее. Мне сегодня еще к сватам ехать…

Семен Владимирович подошел к телу утопленницы и подумал, что вскрытие придется делать немедленно. Потому что ему вовсе не улыбалось в одиночку запихивать тело в морозильную камеру. В конце концов, остальные жмурики подождут. И бабка Морозова, которую доставили из больницы, и молодой бездомный мужик, его подобрали на автобусной станции вчера утром. И даже хороший сосед Макарыч, с которым они не один год пили самогонку, вспоминая добрым словом покойную жену Семена Владимировича. Макарыч умер во сне прошлой ночью, и патологоанатом порадовался, что тот умер не в мучениях. Надо же, столько лет страдал от почек, а помер враз от инсульта.

Патологоанатом выглянул в окно. Милиционеры, о чем-то посовещавшись, сели в машину и укатили, подняв облако пыли.

Он отвернулся от окна и уселся за хлипкий письменный столик, разложив перед собой сопроводительные документы. На ознакомление с ними ушло несколько минут.

Хлопнула входная дверь. Семен Владимирович прислушался – по шагам узнал своего ассистента Николашу. Его походку нельзя было перепутать ни с чьей. Николаша несколько лет назад попал в аварию и сломал ногу. Кость срослась неправильно. С тех пор он сильно прихрамывал, приволакивая ногу. Но умудрялся ездить на велосипеде, крутя здоровой ногой педаль, в то время как больная свисала плетью.

Николаша отворил дверь и прищурился. После яркого солнечного дня в морге казалось темновато, хотя горело верхнее освещение.

– Ну как? Успел проводить своих? – спросил Семен Владимирович.

– Конечно, я ж на колесах…

Николаша обещал родителям проводить их на поезд. Пожилые родители, выйдя на пенсию, вели кочевой образ жизни. Они жили по очереди то с сыном, то уезжали на Урал к дочери нянчить внуков. Сегодня с утра он пришел на работу, но, как всегда, стеснялся осложнять жизнь своему шефу и тянул до последнего, пока не почувствовал: еще немного – и родители, ожидая его, могут опоздать на поезд. Семен Владимирович даже устроил ему нагоняй.

– Ведь я тебя все равно отпустил бы. А теперь ты на своем велике можешь и не успеть.

Но парнишка, к счастью, успел.

– Кого привезли? – по-деловому спросил он и похромал к секционному столу.

– Да вот утопленницу выловили.

Николаша наклонился над женщиной и тихо сказал:

– Молодая. Красивая была…

– Ну, надевай халат, пора начинать, – поторопил его медэксперт.

Семен Владимирович и Николаша приступили к тщательному наружному осмотру тела. Притом патологоанатом тихо бормотал про себя комментарии. Увлеченный привычной работой, он уже не замечал, что разговаривает сам с собой. Сюрпризы начались с первой минуты, когда он освободил тело от одежды. На горле в глубине естественной складки кожи доктор обнаружил узкую и глубокую странгуляционную борозду. Вот тебе и смерть от утопления.