Подруги чуть ли не бегом стали взбираться на горку. В кустах хрустнула ветка, потом другая. Кто-то углублялся все дальше в лес. Подруги вышли на открытую местность и с облегчением увидели пожилую парочку, которая шла им навстречу.

– Кать, а ты была права, – запыхавшись, заметила Ирина. – Там стоял человек и наблюдал за нами.

– Убийца! – округлила глаза Катя и припустила к дому отдыха так быстро, что Ирина едва поспевала за ней.

– Не факт, – покачала Ирина головой. – Но я не люблю, когда за мной наблюдают. Сразу нехорошие мысли приходят в голову. Тем более, после вчерашнего.

Когда они зашагали по асфальтированной дорожке к зданию дома отдыха, Катя вдруг резко остановилась.

– Ирочка, не подумай, что у меня фобии или глюки. Но мне показалось, это Гоша…

– И фобии, и глюки, – подтвердила Ирина. – Этого типа мы не разглядели. Мы видели только силуэт.

– Я разглядела, – неуверенно запротестовала Катя.

– И как? Солнце светило прямо нам в глаза. Что можно увидеть при таком освещении? Тем более, мы с тобой помчались, как две быстроногие лани…

– Особенно я, – критически заметила Катя и безо всякого удовольствия оглядела свои довольно пышные формы.

– Кать, если ты не оставишь дурацкие мысли о преследовании Гоши, я тебя отправлю в местное отделение психбольницы. Надеюсь, таковая здесь имеется.

– Да ты что! Там же одни психи! Здоровому человеку с ними сдвинуться – раз плюнуть.

Рабочий день Сергея начался со звонка патологоанатома.

– Можешь заехать, я уже написал заключение по трупу, который вы вчера выловили.

– Ой, Семен Владимирович, даже не ожидал, что так быстро. Вот Бурый-то обрадуется.

– Даже если и обрадуется, виду не покажет. Суровый он мужик, лишний раз не улыбнется.

– Такая у него натура, – вступился за старшего оперуполномоченного Сергей. – Хотя я тоже больше доверяю веселым.

Он позвонил Бурому и сообщил, что сейчас направляется в морг, так что немного задержится. Бурый в ответ пробурчал что-то невразумительное, словно рот у него был чем-то набит. Сергей подумал, что начальник, наверное, завтракает, хотя по времени должен быть уже в пути. Ну ничего, Степан уж точно на месте, он человек пунктуальный.

Семен Владимирович с печальным видом стоял у секционного стола и смотрел на тело пожилого худощавого мужчины. Сергею даже показалось, что в глазах патолога застыли слезы.

Николаша подал заключение медэксперта Сергею, а сам с сочувствием посмотрел на Деньковского.

– Чего это он? – тихо спросил Сергей.

– Да это друг его.

– Я бы не взялся, – передернул плечами Сергей. – Чтобы друга резать… Сильный мужик Семен Владимирович.

– Чего вы там шепчетесь? – оглянулся на них патолог.

– Да хотел поблагодарить вас… – уклончиво ответил Сергей.

– Не стоит благодарности. Передай привет начальству.

Патолог стал натягивать резиновые перчатки, Николаша похромал к секционному столу, шаркая подошвой разношенной сандалии.

– Ну, я пошел, – попрощался с ними Сергей и вышел из холодного мрачного помещения на солнышко. До чего же жизнь хороша! И охота же кому-то проводить ее среди мертвецов, где постоянный запах тления и формалина напоминает о том, что каждого человека ждет один конец. Все-таки здорово, что я еще молодой и здоровый, – подумал о себе Сергей. Хотя, тьфу-тьфу, зарекаться нельзя. При его профессии попасть под бандитскую пулю дело обычное.

Бурый с мрачным видом принял из рук Сергея заключение медэксперта и углубился в изучение.

Этой ночью ни с того ни с сего у него разболелся зуб, и пришлось даже встать, чтобы применить народное средство, – сунул за щеку зубок чеснока. То ли чеснок действительно помог, то ли намотался за весь день, но уснуть все-таки удалось. Утром зуб опять заныл, и Бурый сунул в карман целую головку чеснока, чтобы продолжать лечение в отделении. Жена, глядя на мучения мужа, посоветовала пойти к стоматологу в пансион «Заря».

– Какой, к черту, стоматолог, когда головы поднять некогда? – проворчал Бурый, и жена обиделась. Вместо благодарности за сочувствие и полезный совет нарвалась на грубость. Ну и мучайся, – подумала она, провожая мужа обиженным взглядом. Тот у калитки оглянулся и хмуро бросил:

– На обед не приду. Все равно жевать нечем.

И сейчас, читая заключение, вспомнил о чесноке. Вытащил из кармана перочинный ножик, отрезал сухую плоскую верхушку, снял сероватую шелуху и сунул зубок за щеку.