Шрифт:
– Да, но он старше нас на шесть лет.
Ты, вероятно, не помнишь его.
– Боже.
Мне так жаль, - прошептала Ханна.
– Это ужасно.
Лукас пожал плечами.
– Многие, вероятно, просто сидели бы в своих комнатах и напивались бы, но для меня лучше напряженно трудиться.
Ханна скрестила руки на груди.
– Мой способ оставаться в норме, это поедать тонны сырных закусок, а потом выблевывать их.
Она захлопнула рот.
Она не могла поверить, что просто сказала это.
Лукас поднял брови.
– Сырные закуски, да? Как Чиз-Итс? Доритос?
– Угу.
Ханна уставилась на деревянное дно корзины.
Пальцы Лукаса засуетились.
Его руки были сильными, хорошо сформированными и выглядели так, будто могли сделать действительно классный расслабляющий массаж.
Внезапно Ханна захотела дотронуться до них.
– У моей кузины тоже... была эта... проблема, - мягко сказал Лукас.
– Она с этим справилась.
– Как?
– Она стала счастливой.
Она уехала.
Ханна уставилась за край корзины.
Они пролетали над Чесволдом, самым богатым розвудским кварталом.
Ханна всегда хотела жить в Чесволде, и отсюда имения выглядели еще более потрясающими, чем снизу.
Но они также выглядели строгими и формальными, и немного нереальными - больше похожими на идею дома вместо чего-то, где вы бы действительно захотели жить.
– Обычно я счастлива, - вздохнула Ханна.
– Я не делала... этих сырных вещей... год.
Но в последнее время моя жизнь ужасна.
Я расстроена из-за Моны.
Но есть кое-что большее.
В этом все дело.
С тех пор, как я получила первое сообщение, вещи изменились от плохих к худшим.
– Перемотай.
Лукас откинулся назад.
– Сообщение?
Ханна остановилась.
Она не хотела упоминать Э.
– Просто сообщения, которые я получаю.
Кто-то дразнит меня всеми этими личными вещами.
Она взглянула на Лукаса, надеясь, что он не заинтересуется - большинство парней не заинтересовались бы.
К сожалению, он выглядел обеспокоенным.
– Звучит гнусно.
Лукас наморщил брови.
– Кто их посылает?
– Не знаю.
Сначала я думала, что это была Элисон ДиЛаурентис.
Она остановилась, отбрасывая волосы с глаз.
– Я знаю, это дебильно, но в первом сообщении говорилось о таких вещах, о которых знала только она.
На лице Лукаса возникло отвращение.
– Тело Элисон нашли когда, с месяц назад? Кто-то играет ее роль? Это... это извращение.
Ханна замахала руками.
– Нет, я начала получать эти сообщения до того, как нашли тело Эли, так что никто еще не знал, что она была мертва...
Ее голова начала болеть.
– Это сложно и... не волнуйся об этом.
Забудь, что я что-то говорила.
Лукас с тревогой посмотрел на нее.
– Может, тебе стоит позвонить копам.
Ханна фыркнула.
– Кто бы это ни был, он не нарушает закон.
– Но ты не знаешь, с кем имеешь дело, - сказал Лукас.
– Это, наверное, просто какой-то придурок.
Лукас остановился.
– Разве копы не говорят, что, если вас беспокоят, например, телефонными розыгрышами, это скорее всего кто-то, кого ты знаешь? Я видел это на криминальном шоу.
Ханну охватил холод.
Она подумала про сообщение Э: один из твоих старых друзей кое-что от тебя скрывает.
Кое-что значительное.
Она снова подумала о Спенсер.
Однажды, вскоре после исчезновения Эли, отец Спенсер взял их четверых в Уайлдвотер Кингдом, аквапарк не слишком далеко от их дома.
Когда Ханна и Спенсер забирались по ступенькам на Чертов Обвал, Ханна спросила ее, злились ли они с Эли друг на друга за что-то.
Лицо Спенсер стало такого же цвета мерло, как ее бикини Tommy Hilfiger.
– Почему ты спрашиваешь?
Ханна нахмурилась, прижимая резиновый коврик для бассейна к груди.
– Мне просто любопытно.
Спенсер подошла ближе.
Воздух замер, и все всплески и стуки, казалось, исчезли.
– Я не злилась на Эли.
Она злилась на меня.