– Сама?

Лукас постучал ей по голове.

– Я отправлюсь с тобой, понятное дело.

Он пошел по направлению к шару.

У меня есть лицензия на полеты на воздушном шаре.

И я учусь летать на аэроплане.

Но верх моего совершенства - вот это.

Он поднял стаканчик из нержавеющей стали.

– Я сделал для нас смузи.

Я первый раз использовал блендер - вообще-то, первый раз, когда я в принципе использовал кухонное оборудование.

Разве ты мной не гордишься?

Ханна усмехнулась.

Шон всегда готовил для нее, и это заставляло Ханну чувствовать себя больше неадекватной, чем избалованной.

Ей нравилось, что Лукас был по-мальчишечьи беспомощным.

– Я горжусь, - улыбнулась Ханна.

– И, конечно, я отправлюсь в это гиблое место с тобой.

Когда шар стал толстым и упругим, Ханна и Лукас залезли в корзину, и Лукас выдул длинный столб огня в оболочку.

Через секунду они начали подниматься.

Ханна удивилась, что ее желудок не покачнулся, как он иногда делал на элеваторе, и когда она посмотрела вниз, с удивлением увидела что два парня, которые помогали надуть шар, были теперь маленькими пятнышками на траве.

Она увидела красную Jetta Лукаса на стоянке, потом рыбацкую бухту, извилистую беговую дорожку, шоссе 352.

– Там церковный шпиль Холлис!
– возбужденно закричала Ханна, указывая на него вдалеке.

– Клево, да?
– Лукас улыбался.

– Клево, - согласилась Ханна.

Здесь вверху было так хорошо и тихо.

Здесь не было шума уличного движения и раздражающих птиц, только звук ветра.

А самое лучшее, тут не было Э.

Ханна чувствовала такую свободу.

Часть ее хотела улететь на воздушном шаре навсегда, как Волшебник страны Оз.

Они пролетели над районом Старого Холлиса, над викторианскими домами и беспорядочными лужайками.

Потом супермаркет King James с практически пустой парковкой.

Ханна улыбнулась, когда они пролетали над интернатом Квакер.

У них на передней лужайке стоял авангардный обелиск, который называли Пенис Уильяма Пена.

Они проплыли над старым домом Элисон ДиЛаурентис.

Отсюда сверху он казался таким безмятежным.

Рядом был дом Спенсер с ветряной мельницей, конюшнями, сараем и каменным бассейном.

Немного дальше был дом Моны, красивый, из красного кирпича, окруженный рощей вишневых деревьев, с гаражом в глубине двора.

Однажды, сразу после их преображения, они написали на крыше отражающей краской: ХМ + МВ = ЛЛЛЛЛПН.

Они никогда не знали, на что это на самом деле было похоже сверху.

Она потянулась за блекберри, чтобы написать Моне новость.

Затем она вспомнила.

Они больше не были друзьями.

Она проглотила вдох.

– Ты в порядке?
– спросил Лукас.

Она отвернулась.

– Да.

Нормально.

Брови Лукаса сложились буквой V.

– В школе я хожу в Клуб Сверхъестественного.

Мы тренируемся в чтении мыслей.

Я могу вытянуть это из тебя экстрасенсорным восприятием.

Он закрыл глаза и прижал руки к вискам.

– Ты расстроена потому что... Мона проведет вечеринку по случаю дня рождения без тебя.

Ханна подавила фырканье.

Как будто об этом было трудно догадаться.

Лукас был в уборной сразу после того, как это случилось.

Она отковыряла крышку стаканчика со смузи.

– Почему ты состоишь, кажется, во всех мыслимых клубах Розвуд Дэй?

Он был, в этом смысле, как придурочная версия Спенсер

Лукас открыл глаза.

Они были чистые, светло-голубые - как васильковый мелок из коробки 64-Crayola.

– Я вроде как пытаюсь быть все время занятым.

Если я ничего не делаю, я начинаю думать.

– О чем?

Адамово яблоко Лукаса подскочило, когда он сглотнул.

– Мой старший брат пытался покончить с собой год назад.

Ханна вытаращила глаза.

– У него биполярное расстройство.

Он перестал принимать свои лекарства и... что-то в его голове пошло не так.

Он принял целую упаковку аспирина, и я нашел его после этого в нашей гостиной.

Сейчас он в психиатрической больнице.

Они держат его на всех этих лекарствах и... он на самом деле больше не тот, так что...

– Он ходил в Розвуд Дэй?
– спросила Ханна.