– Ты серьезно занялась этими "Тремя шагами"?

Когда Эмили кивнула, Майя тяжело вздохнула.

– Я думала ты сильнее этого.

И это кажется таким жутким.

Эмили смяла свой пакет для завтрака.

Неужели она уже не прошла через это?

– Если я не пройду "Три шага", я должна буду поехать в Айову.

А я не могу - мои дядя и тетя сумасшедшие.

Она закрыла глаза и подумала о своей тете, своем дяде и трех своих айовских кузенах.

Она не видела их годами и все, что смогла представить, это пять пар осуждающе нахмуренных бровей.

– В последний раз, когда я их навещала, моя тетя Хелен сказала мне, что я должна есть на завтрак Чириос и только Чириос, потому что они подавляют сексуальные желания.

Два моих кузена совершают супер-длинную пробежку по полям каждое утро, чтобы истощить свою сексуальную энергию.

А моя кузина Эбби - она моего возраста - хотела быть монахиней.

Вероятно теперь она монахиня.

Она носила при себе блокнот, который называла Маленькой Книгой Зла Эбби, и записывала туда все, что считала грехом.

Она записала тридцать греховных вещей обо мне.

Она даже думала, что ходить босиком - это зло!

Майя фыркнула.

– Если у тебя очень страшные ноги, то так и есть.

– Это не смешно!
– закричала Эмили.

– И дело не в том, что я сильная или думаю, что "Три шага" это правильно, или лгу себе.

Я не могу переехать туда.

Эмили сомкнула губы, ощущая тот самый горячий наплыв, который всегда накрывал ее перед тем, как она начинала плакать.

В последние два дня, если кто-то из семьи проходил мимо нее в коридоре или на кухне, они даже не смотрели в ее направлении.

Они не разговаривали с ней за едой.

Она странно чувствовала себя, присоединяясь к ним на диване, чтобы посмотреть телевизор.

А сестра Эмили, Кэролин, казалось не имеет понятия как с ней поступить.

С той встречи по плаванью Кэролин держалась подальше от их совместной спальни.

Обычно сестры делали домашние задания за своими столами, перешептываясь о проблемах с математикой, исторических эссе или о сплетнях, которые слышали в школе.

Прошлой ночью Кэролин поднялась наверх, когда Эмили уже была в постели.

Она переоделась в темноте и влезла в собственную постель, не говоря ни слова.

– Моя семья не будет меня любить, если я буду лесбиянкой, - пояснила Эмили, глядя в круглые карие глаза Майи.

– Представь, если твоя семья просыпается и решает, что ненавидит тебя.

– Я просто хочу быть с тобой, - пробормотала Майя, вертя розу в руках.

– Что ж, я тоже, - ответила Эмили.

– Но мы не можем.

– Давай встречаться секретно, - согласилась Майя.

– Я собираюсь на вечеринку Моны Вандерваал завтра.

Встреть меня там.

Мы сбежим и найдем местечко, чтобы побыть наедине.

Эмили пожевала большой палец.

Она хотела бы... но в ее ушах настойчиво звенели слова Бекки.

Жизнь и без того трудна.

Зачем ее еще усложнять?

Вчера в свободное время Эмили вошла в гугл и набрала "трудно ли живется лесбиянкам?"

Даже пока она печатала это слово - лесбиянки - ее правая рука клевала "л", а левая - "е" и "с", казалось странным думать, что это слово относится к ней.

Оно не нравилось Эмили, как слово - оно заставляло ее думать о рисовом пудинге, который она ни во что не ставила.

Каждая ссылка на странице вела на заблокированный порно сайт.

Затем Эмили опять набрала слова "лесбиянка" и "трудно" в то же поисковое поле.

Эмили почувствовала на себе чей-то взгляд.

Она огляделась сквозь вьющиеся виноградные лозы и кусты и увидела Кэролин и нескольких девочек из команды по плаванью, сидящих у бугенвилии.

Ее сестра уставилась прямо на них с выражением отвращения на лице.

Эмили вскочила со скамьи.

– Майя, иди.

Кэролин нас видит.

Она сделала несколько шагов прочь, притворяясь, что восхищается клумбой ноготков, но Майя не двигалась.

– Быстрее!
– прошипела Эмили.

– Уходи отсюда!

Она ощутила на себе взгляд Майи.

– Я собираюсь на вечеринку Моны завтра, - громко сказала она.

– Ты придешь или нет?

Эмили покачала головой, не встречаясь с Майей взглядом.

– Мне жаль.