Вы хныкали и плакали.

Ты все спрашивала меня, не умру ли я.

Спенсер крутила кончик салфетки на коленях.

Она этого не помнила.

– Он сказал мне сосчитать до ста, прежде чем мы могли снова подняться, - сказала ее мама.

– После того, как спуск стал чист, мы побежали к нашей машине и я отвезла нас домой.

Помню, я ехала почти тридцать миль на предельной скорости.

Удивительно, что меня не остановили.

Она остановилась и глотнула своего напитка.

Кто-то уронил стопку тарелок на кухне и большинство обедающих вытянуло шеи в направлении разбившегося фарфора, но миссис Хастингс вела себя так, как будто даже не слышала этого

– Когда мы приехали домой, у тебя был страшный жар, - продолжала она.

– Он возник внезапно.

Мы отвезли тебя в больницу.

Мы боялись, что у тебя начался менингит, такой случай произошел в нескольких кварталах поблизости.

Мы должны были оставаться поближе к дому, в ожидании результатов обследования, на случай, если надо будет мчаться с тобой обратно в больницу.

Мы вынуждены были пропустить национальный конкурс на знание орфографии Мелиссы.

Помнишь как она готовилась к нему?

Спенсер помнила.

Иногда они с Мелиссой играли в конкурс орфографии - Мелисса как участник, Спенсер как судья, и Мелисса с трудом произносила слова из длинного списка.

Это было очень давно, когда Мелисса и Спенсер нравились друг другу.

Но Спенсер вспоминала, что Мелисса отказалась от участия в соревновании, потому что у нее была игра на хоккейном поле в тот же самый день.

– Мелисса пошла на конкурс по орфографии после всего?
– решила проверить она.

– Она пошла, но отправилась туда с семьей Иоланды.

Помнишь ее подругу Иоланду? Она и Мелисса были на всех этих играх на эрудицию вместе.

Спенсер изогнула бровь.

– Иоланда Хенслер?

– Правильно.

– Мелисса никогда не была Иоланде...
– Спенсер остановила себя.

Она собиралась сказать, что Мелисса никогда не была подругой Иоланды Хенслер.

Иоланда была из тех девушек, которые были милочками на людях и властными террористками наедине.

Спенсер знала, что Иоланда однажды вынудила Мелиссу ответить на каждый вопрос из игр на эрудицию без перерыва несмотря на то, что та миллион раз говорила, что ей надо сходить пописать.

В конце-концов Мелисса написала в штанишки, и это растеклось по всему одеялу Lilly Pulitzer Иоланды.

– Как бы то ни было, через неделю твоя лихорадка прошла, - сказала ее мама.

– Но когда ты очнулась, ты не помнила ничего из того, что произошло.

Ты помнила поход в институт Франклина, и помнила, как гуляла по сердцу, но потом я спросила тебя, помнишь ли ты злого мужчину в городе.

А ты спросила "Какого злого мужчину?". Ты не помнила больницу, медицинские тесты, болезнь, ничего.

Ты просто... стерла это.

Мы также наблюдали за тобой весь остаток лета.

Мы боялись, что ты можешь опять заболеть.

Мелисса и я вынуждены были пропустить наш байдарочный лагерь матери и дочери в Колорадо, и тот большой фортепианный концерт в Нью-Йорке, но я уверена, что она все поняла.

Сердце Спенсер стремительно забилось.

– Почему мне никто об этом не говорил?

Ее мама посмотрела на ее папу.

– Все это было так странно.

Я думала, что тебя расстроит знание о том, что ты забыла целую неделю.

Ты была такой беспокойной после этого.

Спенсер сжала край стола.

"Может, я пропустила больше, чем неделю своей жизни", - хотела она сказать своим родителям.

Что если это был не единственный мой провал в памяти? Она закрыла глаза.

Все, что она могла слышать, был треск ее памяти.

Что если у нее случился провал в памяти после исчезновения Эли? Что она пропустила той ночью?

К тому времени, как Пух поставил на стол их дымящиеся тарелки, Спенсер трясло.

Ее мама подняла голову.

– Спенсер? Что не так?

Она повернула свою голову к отцу Спенсер.

– Я знала, что нам не следовало ей рассказывать.

– Спенсер?

Мистер Хастингс обхватил руками лицо Спенсер.

– Ты в порядке?

Губы Спенсер онемели, как будто ей ввели инъекцию новокаина.

– Я боюсь.

– Боишься?
– повторил ее отец, наклоняясь вперед.