Так оно и происходит. Через семь минут после звонка эта пародия на женщину выползает из-за поворота, окидывает ненавидящим взглядом нас и покровительственным – слизеринцев и распахивает дверь класса.

В этот момент лично я жалею только о том, что здесь нет Колина с его фотоаппаратом. Знатные получились бы снимки. Такое количество изумленных слизеринских рож не каждый день можно увидеть.

Но Колина, к сожалению, нет. Зато есть его имя – слева на стене. А рядом – имя его брата Денниса. А на противоположной стене – Гермиона и Дин. И Джастин – чуть ниже и правее. В общем, все вертикальные поверхности в классной комнате исписаны именами магглорожденных волшебников – и тех, с кем мы знакомы лично, и тех, кого нашли вчера в списках, и тех, о ком просто слышали. Красиво получилось, по-моему.

Ни Кэрроу, ни слизеринцы, конечно, так не считают.

– Всем в класс! – срывающимся голосом требует Алекто.

В класс, так в класс. Мы заходим и даже усаживаемся на свои места, делая вид, что происходящее нас удивляет.

– Кто это сделал? Кто посмел это сделать?!

Хороший вопрос. Вам всех участников действа перечислить или ограничиться только присутствующими?

– Отвечайте!

Я отрываюсь от лицезрения имени Лили Поттер и перевожу взгляд на вопящую Кэрроу. Право, имя выглядит значительно приятней. Сам писал, как-никак. Кэрроу смотрит на меня так, словно пытается проделать на лбу дыру. Ну, ясное дело, она уже решила для себя, кто виноват.

– Молчите? Ну, хорошо, – шипит эта мегера так зловеще, что, кажется, вот-вот перейдет на серпентарго. – Если сейчас никто не признается, я буду пытать всех по очереди. Начну с девчонок. Считаю до трех. Один…

Ну, что ж, другого выхода нет, поэтому я поднимаюсь и громко говорю:

– Это я.

– Лонгботтом! Я в этом не сомневалась! Теперь… ты что-то хочешь добавить, Финниган? Ты тоже в этом участвовал?

Я с силой наступаю Симусу на ногу, и он издает только неопределенное хмыканье. Ну, в самом деле, если она нас всех пытать начнет, легче никому не станет. А Симусу и так позавчера от ее братца досталось, хватит с него.

– Итак, Лонгботтом, за твой омерзительный, противоречащий самому понятию магии…

– Что здесь происходит? – раздается за моей спиной знакомый холодный голос. Вот только его для полного счастья не хватало! – Я шел мимо и услышал шум. У вас какие-то проблемы, Алекто?

– Да вы сами посмотрите, Северус! – с отвращением отвечает она. – Посмотрите, на что похож мой класс! Все эти грязнокровки…

– Вы нашли виновного? – прерывает ее Снейп.

– О, да! Лонгботтом, кто же еще!

– Действительно.

– Я как раз собиралась наказать его…

– Не тратьте время на этого мальчишку, Алекто, – мягко говорит Снейп. – У вас сегодня еще несколько уроков, да и с этим, – он обводит взглядом исписанные стены, – тоже необходимо разобраться. Лонгботтома я накажу сам.

– Хорошо, Северус, – соглашается она с явной неохотой, – но я надеюсь, что вы накажете его по всей строгости.

– О, не сомневайтесь, Алекто! Мальчишка получит то, что заслужил, – зловеще обещает он и поворачивается ко мне: – За мной, Лонгботтом!

По коридорам мы следуем в полном молчании. Снейп, как всегда, несется со сверхзвуковой скоростью, я сосредотачиваюсь на том, чтобы не отстать, мысленно желаю ему споткнуться и пытаюсь угадать, куда он меня ведет. В коридорах безлюдно – студенты сейчас на уроках, а те, у кого уроков нет, наверняка сидят в гостиных, чтобы не попасть под чью-нибудь горячую руку и не заработать порцию Круциатуса.

Мы проходим через холл и направляемся к лестнице, ведущей в подземелья. Проходим мимо кабинета зельеварения и идем к кабинету Снейпа. Муховертку мне в задницу… Я был уверен, что никогда снова там не окажусь.

Снейп открывает дверь в лабораторию, и я чувствую, как внутри что-то переворачивается. Ну зачем он это делает? Понимает, что мне до сих пор больно, и хочет поиздеваться? Я не мазохист, но сейчас предпочел бы Круциатус.

А в лаборатории все по-прежнему. Все те же шкафы с ингредиентами. Стеллажи с книгами. Низкий черный столик и два кресла. А в том шкафу, что возле двери в кабинет, хранится огневиски и, возможно, сливочное пиво. Хотя теперь уже вряд ли. Посреди широкого рабочего стола извивается какая-то черная масса. Я приглядываюсь.

– Вы должны нарезать этих слизней, Лонгботтом, – сухо сообщает Снейп. – Нарезать так, как полагается. Пока я не буду доволен результатом, вы отсюда не уйдете. Вам ясно?

– Да, сэр, – спокойно отвечаю я и, взяв нож, приступаю к мерзкой работе.

Отвратительные на ощупь слизни извиваются в пальцах и ужасающе воняют, и я радуюсь, что на завтрак ограничился чашкой кофе. Даже она просится наружу, представляю, что было бы, вздумай я умять яичницу! Я режу этих проклятых слизней, стараясь не думать о том, где нахожусь. Слишком велик соблазн представить, что ничего не изменилось.