– Возьмите себя в руки! – требует он. – И не заставляйте вас уговаривать. Никакой трагедии здесь нет. В крайнем случае, полагаю, нечто совсем вопиющее вы сможете оставить при себе.

Неужели? Интересно, а «профессор Снейп, вы нравитесь мне как мужчина, и я хочу вас прямо сейчас» – это совсем вопиющее или нет? Надеюсь, что да. Все-таки подобные темы лучше безо всяких зелий и побочных эффектов обсуждать, мне кажется.

– Лонгботтом!

Я с трудом сдерживаю очередной приступ кашля. Конечно, мое поведение со стороны выглядит глупо. Ну что такого в бессмысленной болтовне, в конце концов? К тому же, я действительно не мазохист, и боль в груди вкупе с кашлем и кровью из легких мне удовольствия не доставляет. Выбора нет, поэтому я нерешительно беру кубок и залпом выпиваю сладковатое зелье.

Ничего особенного со мной после этого не происходит. Только дышать становится намного легче, а боль в груди постепенно проходит. Странно…

– …что я ничего такого не чувствую. Ну да, это зелье… как его?.. ах, да, Бекха… точно помогло. А в целом… Может, вообще никакого побочного эффекта нет, и он меня просто обманул? А что, с него станется… По мне, так все просто отлично. Или я… ой!.. я вслух говорю?

– Совершенно верно, Лонгботтом, – милостиво сообщает Снейп, неспешно наводя порядок на столе.

– Вот черт! А я даже не сразу заметил… Долго это продлится?

– Двадцать минут. Это меньшее время, которого мне удалось добиться.

– Двадцать минут… это много или не очень? В минуте шестьдесят секунд. Шестьдесят умножить на двадцать… получается тысяча двести… Да ну их в задницу, эти секунды! Двадцать минут – это как-то меньше пугает… Ой!.. Простите, я не хотел ругаться… – я виновато моргаю.

– Да ругайтесь уж, кто вам запретит? – ухмыляется он и присаживается на край стола, расправляя мантию и явно приготовившись наблюдать.

– Сэр, вы же обещали!

– Обещал, что буду относиться к вам по-прежнему, чтобы вы не наговорили, – уточняет он. – Но пропускать интересное зрелище я не намерен.

– Вечно вы издеваетесь! Будто вам заняться больше нечем!

– Разумеется, – серьезным тоном подтверждает Снейп. – Чем еще можно заниматься в этой школе? Поэтому я двадцать четыре часа в сутки либо издеваюсь над вами, либо думаю, как бы еще поиздеваться. Даже во сне изобретаю новые издевательства.

– Вот вы снова издеваетесь! – с обидой говорю я. – А мне вообще не всегда понятно, когда вы меня ругаете, а когда хвалите. Скажете что-нибудь, а я сижу потом, как дурак, и не знаю, что думать!

– А вы прислушайтесь к своей интуиции, Лонгботтом, – советует он. – Насколько я успел заметить, она вас, как правило, не подводит.

– Она тоже надо мной издевается! Вы с ней, наверное, сговорились. Моя удача сговорилась с Гарри, а интуиция – с вами. А я как будто вообще не при делах… просто мимо проходил… Никто ничего не рассказывает, обо всем самому догадываться приходится…

– Я сейчас расплачусь.

– И вы опять издеваетесь! А знаете, я даже не обижаюсь.

– Да что вы говорите!

– Ну да. Потому что мне смешно. Правда. Просто у вас чувство юмора такое – странное, но забавное. И вы не всегда говорите то, что думаете на самом деле. То есть если вы говорите, например, что я идиот, это не означает, что вы действительно считаете меня идиотом.

– Какое тонкое наблюдение, Лонгботтом, – усмехается Снейп. – Я восхищен.

– Ну вот опять. Сарказм, ирония… У вас просто стиль такой. Вы как будто готовите нас к жизни. Ведь жизнь – она жестокая и не слишком справедливая. Другие учителя ругают нас за ошибки и хвалят за успехи. А вы… вы, ну, не то, чтобы ругаете за успехи, но как бы даете понять, что всегда будут какие-то помехи, препятствия. Что нельзя расслабляться. Что все нестабильно, и успех в том числе. Как-то так, мне кажется.

– Весьма любопытно.

– Да, мне тоже любопытно. Но на самом деле, все это ужасно. Потому что вас никто не любит, а вы ведь здорово нас подготовили. Я хочу сказать… вы… ну, готовили нас к несправедливости, которая так часто бывает в жизни… Нет, я не хочу сказать, что вы несправедливы к нам! В основном, вы не на пустом месте цепляетесь… но то, как вы это делаете… Профессор Снейп, наложите на меня Силенцио!

– Не могу, – сухо отвечает он. – Если я это сделаю, есть риск, что вы откусите себе язык.

– Ой!.. тогда не надо! Просто я боюсь еще какую-нибудь глупость сказать. Вы подумаете, что я считаю вас несправедливым человеком или осуждаю, но это не так! Просто у меня мысли скачут… На самом деле, вы замечательный!

– Неужели?

– Правда! Вы замечательный! Я могу это много раз повторить! Знаете, вы… вы вообще необыкновенный! Вы… у вас потрясающе красивые глаза!.. И руки… Вы когда зелья варите, я часами смотреть могу…

Снейп недоверчиво хмыкает и скрещивает руки на груди. Не верит, что ли?