Убедившись, что я в сознании, тварь снова возвращается к прерванному занятию, и на спину обрушиваются еще пять ударов. Пять… Да зачем их считать теперь? Я ведь сбился уже, когда отключался. Она ведь наверняка не только водой меня в чувства привести пыталась. И до этого сколько было, я не помню… Двадцать?.. Нет, точно больше… Может, тридцать?.. Ох, да какая разница?!..

Свист… удар… и еще один…

Да что ж она все время по одному и тому же месту бьет? Или теперь уже без разницы?

Свист… еще несколько ударов…

Я не считаю. Лучше что-нибудь другое считать. Например, сколько раз Снейп мне улыбался… Нет, нельзя! Нельзя о нем думать! Вдруг я вслух что-то случайно скажу? Это недопустимо.

Свист… двойной удар…

Надеюсь, у тебя нет детей, сука!

Свист… удар…

Сколько это уже длится? И сколько это длилось, когда Лестрейнджи пытали маму и папу? Флагелло – не Круциатус. Думаю, ей придется потратить немало сил прежде, чем я лишусь рассудка. Надеюсь, она хотя бы руку при этом вывихнет – хоть какое-то утешение.

Свист… серия ударов…

Кружится голова, а к горлу подступает тошнота. Камера пыток пропитана запахами крови и пота, и от этих «ароматов» мутит еще сильнее. Хорошо, что я не ужинал.

Свист… и вновь череда ударов…

Интересно, она еще не устала? Я и боли уже почти не чувствую… Точнее, чувствую, но как-то отстраненно. Словно она не имеет ко мне непосредственного отношения. Это странно…

Свист… но удара не следует. Следует звук, похожий на скрип открывающейся двери. Но у меня в ушах шумит так, что я уже ни в чем не уверен. Как будто кто-то говорит, но слов я не различаю. Трясу головой, пытаясь хоть немного разогнать эту пелену, и до меня доносится еще один мерзкий голос:

– …совсем из ума выжила?

– Амикус, он осмелился на меня напасть! Разве можно спускать такое с рук?

– А Круциатус тебе на что? От него хоть следов не остается. Или ты забыла, о чем говорил Темный Лорд?

– Я не…

– Если забыла, то я тебе напомню! Он сказал, Алекто, что за каждого убитого или покалеченного чистокровного ученика мы будем отвечать головой! Ты решила нарушить его приказ?

– Ничего подобного! Он ведь живой! Ну, шрамы останутся…

– Шрамы?! А если бы я сейчас не пришел, что бы от него осталось? Чего ты добивалась?

– Я хотела, чтобы он кричал, ясно тебе! Чтобы умолял меня о пощаде!

– Умолял? Что ты несешь? Не помнишь, что Белла рассказывала? Его родители начали вопить и скулить только после того, как окончательно спятили! Радуйся, что я вовремя тебя остановил. Если бы сопляк по твоей вине лишился рассудка, мы лишились бы здоровья. Я не намерен корчиться под пытками из-за этих щенков!

– Ладно! Все! Хватит на меня орать! Пусть он останется здесь до утра, и тогда…

– До утра? Нет, ты точно свихнулась! Да его здесь до утра крысы сожрут, и мы найдем только косточки!

– Прикажешь отнести его в больничное крыло на руках?

– Не мели чушь! Просто освободи его, из подземелий выведи, и пусть катится на все четыре стороны. Парень здоровый, выживет.

Цепи резко спадают, я с грохотом падаю, и меня тут же выворачивает на каменный пол.

– Ты омерзителен, Лонгботтом, – с отвращением цедит Амикус. – Давай, поднимайся, надевай мантию и пошли.

Мне хочется послать их обоих подальше. Хочется, чтобы меня оставили в покое. Хочется просто забиться в уголок и уснуть недели на две. Но здесь крысы, и без Кэрроу я вряд ли смогу выбраться.

Я сплевываю приторную, с привкусом крови и рвоты, слюну и, цепляясь за какой-то металлический штырь, с трудом поднимаюсь на ноги. Даже стоять тяжело, не представляю, как я буду идти. Алекто с брезгливой гримасой носком ботинка подталкивает ко мне мантию. Держась за штырь, я поднимаю ее и пытаюсь надеть. То, что у меня сейчас наверняка творится на спине, лучше никому не показывать. Получается только с пятой попытки. Волшебная палочка лежит в кармане, но я даже не пытаюсь ей воспользоваться. У меня и Люмос сейчас не получится.

Медленно, по стенке, я иду вслед за Кэрроу по темному коридору. Мне кажется, или он стал длиннее? Наконец, мы добираемся до лестницы. Чертовы садисты, ехидно пожелав мне спокойной ночи, ускоряют шаг, быстро поднимаясь наверх, и вскоре я остаюсь один.

Собравшись с силами, я начинаю свое восхождение. Перил здесь нет, поэтому держаться приходится за стенку, что не очень удобно. Ноги дрожат и подкашиваются. Ткань мантии раздражает поврежденную кожу и прилипает к ранам, усиливая и без того кошмарную боль. Такими темпами я только к утру куда-нибудь доберусь. Да и куда мне вообще идти? В гостиную? Ни за что на свете! Девчонок просто удар хватит. Особенно Джинни – она и так все время за меня переживает. Да и не доберусь я до гриффиндорской башни. До Выручай-комнаты тоже не доберусь, хотя это был бы идеальный вариант. Значит, остается только забиться в какой-нибудь пустой класс и отлежаться там. А Снейп… нет, не могу я показаться ему в таком виде! Просто не могу! Это выше моих сил!