Подойдя почти вплотную, я останавливаюсь. Он явно чувствует мою близость – плечи напрягаются, а дыхание едва заметно учащается – но не двигается с места. Ободренный этим маленьким успехом, я кладу руки ему на талию и делаю крошечный шажок вперед, окончательно уничтожая минимальную дистанцию между нами.

Он все еще напряжен, я понимаю, что малейшее движение может все испортить, поэтому не шевелюсь. Ему достаточно сделать всего лишь шаг, чтобы избавиться от моей близости, – я не стану его удерживать. Не сомневаюсь, что он понимает это. Понимает, но остается на месте.

Через некоторое время я, осмелев, слегка притягиваю его к себе и устраиваю подбородок на выпирающей ключице. Вскоре Северус немного расслабляется и откидывает голову мне на плечо. Я делаю вид, что не замечаю влажные дорожки на его щеках, и поднимаю глаза к дождливому небу за окном.

– Я тебе говорил, что мой дядя сейчас в Южной Америке? – спрашиваю я негромко.

– И что он там делает? Выбрасывает из окон местных детишек? – интересуется Северус с хриплым смешком.

– Не думаю, – я невольно улыбаюсь. – Он говорит, там здорово. Лесов столько, что нам и не снилось. Настоящий рай для герболога, и для зельевара тоже. Давай поедем туда!

– Прикажешь прямо сейчас собирать вещи? – в его голосе появляются хорошо знакомые ироничные нотки.

– Нет, не сейчас, конечно. Потом, когда все закончится… Знаешь, мне кажется, там действительно здорово. И леса, и климат потрясающий, и людей очень мало. Волшебники живут ближе к городам, а магглы о половине лесов даже не знают. Так что, поедем?

Он молчит так долго, что я начинаю нервничать. Уже даже не так важно, что именно он скажет – пусть хоть на смех меня поднимет. Это будет немного обидно, но, по крайней мере, я пойму, что он пришел в себя.

– Хорошо, – наконец, говорит Северус. – Поедем. Обязательно.

Я опускаю глаза и вижу, что он улыбается. Обнимаю его еще крепче и касаюсь виска легким поцелуем. Я понимаю, что он сказал это только для меня, но даже эти слова можно считать пусть маленьким, но достижением.

Мы еще долго стоим так, прижавшись друг к другу. Мне не хочется отпускать его, не хочется разжимать объятия, но через некоторое время он сам отстраняется, проводит руками по лицу, стирая следы слабости, и разворачивается ко мне. Выражение лица у него немного виноватое, но извиняться он, кажется, не собирается. Ну, и слава Мерлину. Мне это совсем не нужно. Я просто не хочу, чтобы ему было больно. Вдруг я замечаю, что…

– Северус, а я ведь тебя выше! – выпаливаю я, изумленный этим открытием. – Ненамного, но все же…

– Только что заметил? – фыркает он, надменно вскидывая голову. – Что ж, рад, что этот прискорбный факт делает тебя счастливым.

– Да мне, в общем, все равно, – смущенно говорю я, тут же пожалев, что вообще озвучил эту мысль. – Просто показалось забавно…

– Обхохочешься! – цедит он. – Я уже несколько месяцев веселюсь.

– Ладно тебе, это даже справедливо, – я пожимаю плечами и хитро усмехаюсь: – В конце концов, у тебя член больше, а это намного важнее.

– Допустим, но член-то общественности не предъявишь, – резонно возражает Северус. – Теоретически это, конечно, возможно, но за такие выходки почему-то штрафуют.

Я не могу сдержать смех и хихикаю, как дурак, уткнувшись ему в плечо. Наверное, только он умеет шутить, сохраняя при этом полную серьезность. И никто, кроме него, не умеет шутить в такие моменты, когда больше всего на свете хочется выть и рвать на себе волосы.

На следующий день первокурсники, разумеется, так и не вернулись, поэтому сразу же после обеда я отправляюсь на второй этаж. Разговор предстоит нелегкий. Еще и Миртл устраивает мне параноидальный допрос на тему того, будут ли издеваться над ней мои друзья, с которыми мне нужно поговорить. Вскоре приходят Эрни, Падма, Майкл – куда без него? – и Симус, которому, видите ли, тоже интересно. Будто в гостиной не поговорить.

Миртл какое-то время провоцирует их на оскорбления – свойствен ей некоторый мазохизм – но мне все-таки удается отправить ее караулить коридор. Подслушивать, конечно, будет, но лучше уж она, чем Кэрроу.

– Что-нибудь выяснил, Невилл? – спрашивает Падма взволнованно.

– Только то, что они где-то в подземельях, – поморщившись, отвечаю я.

– Как будем вытаскивать? – интересуется Майкл деловито.

– Никак, – говорю я через силу.

На лицах появляется недоумение и возмущение, которое они дружно выражают:

– Что значит – никак?

– Как это понимать?

– Они ведь еще маленькие!

– Знаю. Но это нереально. И бессмысленно.

– Как ты можешь так говорить? – возмущается Майкл. – Бессмысленно – спасать детей?

– Их же не убьют, – возражаю я. – Просто…

– Просто посидят немного на цепи в компании крыс, ага! Да ты, я вижу, окончательно спятил!

– Я не спятил, – со вздохом говорю я. – Но подумай, тебе не кажется, что Кэрроу именно этого и добиваются? Мы отправимся на выручку первокурсникам, а там нас будут ждать наши мучители с распростертыми объятиями. Ну что такого могли сделать дети, чтобы заслужить подобное наказание? Да это же самая настоящая ловушка – и ловушка для нас!