Когда я врываюсь в Выручай-комнату, ребята едва не бросаются мне на шею.

– В себя не приходил, – рапортует Терри.

– У тебя получилось достать зелья? – взволнованно спрашивает Падма и распахивает глаза, когда я киваю.

Я достаю из карманов добычу, сразу же откладываю в сторону три нужных зелья и приближаюсь к тахте, на которой лежит Майкл.

– Нужно его раздеть, – сообщаю я, многозначительно глядя на девочек.

Близняшки и Лаванда синхронно фыркают.

– Думаешь, после всего этого, – Парвати обводит рукой вокруг себя, – мы станем падать в обморок при виде члена? Не смеши меня!

– Ты права, – признаю я. – В таком случае, помогайте все. Только не заденьте заклинаниями кожу – ему и так досталось.

Мы окружаем тахту и, действуя медленно и осторожно, освобождаем Майкла от остатков рубашки, брюк и нижнего белья. Одежда местами прилипла к коже и ее приходится смачивать водой, чтобы отделить, не нанеся дополнительных повреждений. Хотя куда уж больше… Спина – одна сплошная кровавая рана, кожа свисает лохмотьями. Не знаю, как выглядела моя спина, но уверен, что Майклу досталось серьезней. Я, по крайней мере, был в сознании и даже мог держаться на ногах.

Майкл никак не реагирует на наши манипуляции. Оно и к лучшему. Ребята работают сосредоточенно, а понимание того, что их действия причиняют боль, наверняка помешало бы.

Наконец, то, что когда-то было одеждой, оказывается на полу. Я сажусь на тахту и придвигаюсь поближе. Теперь нужно очистить раны. Я медленно вожу палочкой вдоль его тела, наблюдая, как в нее втягивается грязь и засохшая кровь. Когда я заканчиваю, раны по-прежнему выглядят ужасно, но по сравнению с тем, что было до этого, хотя бы не производят впечатления смертельных.

Пора переходить к более ответственным действиям. Я переливаю первое зелье в любезно предоставленную Выручай-комнатой пиалу и окунаю руки в теплую маслянистую жидкость. Уже собираюсь было приступить к обработке, но, к счастью, вовремя вспоминаю указания Северуса.

– Кто-нибудь, приведите его в чувства.

– Может, не ст'oит? – с сомнением спрашивает Энтони.

– Так надо, к сожалению.

Ребята осторожно хлопают Майкла по щекам и, наконец, он со стоном открывает глаза и хрипло спрашивает:

– Где… я?..

– В Выручай-комнате, Майкл, – ласково отвечает Падма, гладя его по спутанным волосам.

– О!.. Значит, жив… – он облизывает потрескавшиеся губы и пытается подняться. – Невилл, ты здесь?..

– Здесь, – мягко говорю я. – Лежи, сделай милость.

– Слушай, я… я хотел сказать… прости, что…

– Майкл, – прерываю я, – ты, возможно, удивишься, но я не желаю принимать извинения от человека, который находится в таком состоянии. Обсудим все, когда ты будешь здоров, хорошо?

– Ладно, – хрипит он.

– Вот и славно.

Я глубоко вздыхаю и решительно кладу смоченные зельем руки на его истерзанную спину. Майкл вздрагивает и морщится, но не издает ни звука. Ребята, как зачарованные, следят за моими руками. Я закусываю губу и тщательно обрабатываю раны, следя, чтобы серебристая субстанция покрыла все поврежденные участки. Майкл держится отлично, только изредка шипит сквозь зубы и едва слышно постанывает, от чего меня всякий раз пробирает дрожь, а сердце болезненно сжимается.

Раны на спине затягиваются буквально на глазах, превращаясь в багровые выпуклые рубцы.

– Вот уж не думал, что мою задницу будут лапать парни, – бормочет Майкл, когда я приступаю к обработке ягодиц, и неудержимо краснеет.

– Могу себе представить, – фыркаю я, внутренне напрягаясь.

Интересно, как бы он поступил, если бы узнал, что я гей? Наверное, попросил бы кого-нибудь другого этим заняться. Многие почему-то думают, что принадлежность человека к мужскому полу является для нас не только необходимым, но и достаточным условием для возникновения сексуального желания.

– Невилл, а ты как выкручивался? – вдруг спрашивает Терри.

– Прости?

– Ну, тебя ведь они тоже так пытали…

– О! – я лихорадочно соображаю, что бы такое сказать. – Ну, во-первых, я не так сильно пострадал. Да и проблем с эльфами в то время не было. А во-вторых, я не только Лауди позвал, но и свою Минси.

К счастью, эти объяснения его вполне удовлетворяют.

Через некоторое время я с облегчением отстраняюсь и вытираю руки полотенцем.

– Это все? – с надеждой спрашивает Майкл.