С тех пор я принимаю зелье ежедневно, хотя Снейп считает, что пора бы уже начать обходиться без него. Но я пока никак не могу решиться. Не хочется, чтобы все вернулось. Сначала мне удавалось остановить падение по два-три раза, не больше, но с каждым разом получается все лучше и лучше. Теперь я могу даже немного пройтись. Прямо по воздуху. Могу подняться или спуститься. Могу идти по прямой. Даже подпрыгнуть могу. Главное, не вспоминать, как это страшно – падать. Не думать об этом.

По правде говоря, кошмары мне снятся далеко не каждую ночь, поэтому пить зелье так часто вовсе не обязательно, тем более я все-таки живой человек, и мне порой снятся сны, в которых не слишком-то хочется сохранять ясность мышления. Но остальными сновидениями приходится жертвовать, поскольку я не знаю, когда кошмары меня снова «порадуют». И – вот что особенно странно – иногда я ловлю себя на мысли, что жду их. Нет, ощущение полета и падения мне по-прежнему не нравится! Но мне нравится, что я могу с этим справиться. Что у меня получается. Нравится просто медленно идти по воздуху, думая о том, что я сильнее своих страхов. По крайней мере, иногда. Это ведь совсем другое дело.

Снейпа эта информация позабавила. Он заявил, что это еще цветочки, и ехидно поинтересовался, не думал ли я о том, чтобы записаться в квиддичную команду. Мое возмущенное: «ни за что на свете!» вызвало у него приступ бурного (по меркам Снейпа, разумеется) веселья. Не понимаю, что здесь смешного. Но у Снейпа чувство юмора не как у всех. Да и сам он тоже… не как все.

Впрочем, ладно. Как все, не как все – неважно. Ведь и я, в общем-то, – не как все. Главное, что это зелье меня здорово выручает. Надеюсь, и сегодня выручит. Я делаю маленький глоток и прячу флакон в тумбочку. Еще одно его преимущество – никакой бессонницы. Сон приходит, так сказать, быстро и безболезненно.

На этот раз я лечу на метле. Сначала просто лечу, и мне даже почти не страшно. А потом метла вдруг делает мертвую петлю, я не могу удержаться и соскальзываю. Но не падаю, а сразу повисаю в воздухе. Первый раз. Первый раз у меня получилось сделать это мгновенно. Просто невероятно! Я поднимаюсь на ноги и озираюсь. Под ногами – далеко внизу – Запретный лес. Чуть поодаль – Хогвартс. А если напрячь зрение, то и Хогсмид можно разглядеть. А ведь есть в высоте что-то хорошее – видно сразу много. Если к школе будет подбираться враг, можно с легкостью это заметить. Правда, сейчас это не актуально. Это ведь мой сон, значит, все здесь будет так, как хочу я. И никаких врагов.

Словно по лестнице, я спускаюсь чуть ниже, чуть ближе к верхушкам деревьев. Прохладный ветер приятно обдувает, воздух пахнет свежей листвой. А ведь днем еще зима… Да, что-то хорошее, в этих снах, определенно, есть. Если, конечно, не думать… да я и не думаю.

Вдруг до меня доносится приятный и очень знакомый запах. Кажется, полынь… и немного мята… а еще весенний дождь – да, он пахнет именно так. Аромат ощущается все четче, и я чувствую какое-то движение за спиной. Словно кто-то приближается ко мне. Я не оборачиваюсь. Мне немного не по себе, но я продолжаю стоять на месте и ждать.

И дожидаюсь. Чья-то рука внезапно хватает меня за плечо и резко разворачивает. Снейп. Я даже не удивляюсь. Наверное, почувствовав запах, я сразу понял, что это именно он. Да и вряд ли кто-то кроме него мог бы попасть в этот сон.

– Вы делаете ошеломляющие успехи, Лонгботтом, – тихо говорит он, по-прежнему не отпуская мое плечо.

– Спасибо, сэр, – хоть это и сон, надо быть вежливым.

Снейп смотрит на меня очень странно – так он не смотрел на меня еще ни разу. Да и не посмотрит, наверное, – в реальности. Он словно изучает меня, оценивает, и в глазах – неподдельный интерес. Я чувствую себя так, словно он раздевает меня взглядом. И самое дикое – мне это нравится. И с каждой секундой все больше.

– Не правда ли, так лучше? – его голос понижается до шепота. – Лучше, чем бояться, – неожиданным резким движением он притягивает меня к себе, запуская свободную руку в мои волосы. – Превратить страх в его противоположность – это и есть настоящая победа, вы согласны?

Согласен. Я сейчас на все, что угодно, согласен. Лишь бы он не отпускал меня, лишь бы продолжал одной рукой перебирать мои волосы, а другой – гладить плечо, лишь бы не молчал…

Когда-то я дрожал от страха рядом с ним, сейчас – от возбуждения. И я хочу… хочу… я сам не знаю, чего я хочу… только бы сон не заканчивался, только бы он не уходил…

Его губы – сухие, но удивительно мягкие – касаются моего уха, и я не могу сдержать тихий стон.

– Вы слишком далеко зашли, – шепчет он, обжигая вдруг ставшую невероятно чувствительной кожу горячим дыханием. – Это уже сильнее вас, Лонгботтом. Сильнее, чем страх.

Возбуждение становится почти болезненным. Я стараюсь прижаться к нему еще теснее и мечтаю, чтобы одежда куда-нибудь исчезла. Он тихо смеется и неожиданно прикусывает мочку моего уха. Я вскрикиваю, резко подаюсь вперед и… просыпаюсь.

У меня стоит так, что, кажется, трусы вот-вот лопнут. Не до конца соображая, что делаю, я просовываю в них руку и сжимаю член. Нескольких быстрых движений хватает – я кончаю, тщетно пытаясь подавить стон. Хорошо, что вчера я не забыл наложить на полог заглушающие заклинания.

Немного отдышавшись, я достаю из-под подушки палочку – последние года два я предпочитаю даже ночью держать ее под рукой – и применяю очищающее заклинание. Муховертку мне в задницу…

Несколько минут я лежу, не двигаясь и тупо глядя перед собой. То, что произошло, просто не укладывается в голове.