А устраивать слезливые истерики, в любом случае, смысла нет – я такой, какой есть, и ничего тут не изменить. С этим жить надо. Вот и живу, как могу. Наверное, есть даже какой-то плюс в моей ориентации. Будь она традиционной, я бы в жизни не решился пригласить на Святочный бал ни Гермиону, ни, тем более, Джинни. По правде говоря, я вообще никого приглашать не хотел, но надо, так надо, а тот факт, что девушки мне не нравятся, многое упростил. Во всяком случае, отказ Гермионы не стал для меня болезненным ударом по самолюбию, да и не мог стать, – все-таки я специально приглашал девушек, которым совершенно точно нравятся другие парни. Девчонки, в принципе, вообще на меня не смотрят, но так все равно спокойней. Мало ли что может взбрести в их хорошенькие головки?

Что же касается эротических снов, то я их постоянно вижу. Не каждую ночь, конечно, но часто. Потому палочку и держу под подушкой – кто знает, когда очищающие заклинания снова понадобятся? И вижу я в этих снах такое, что мои соседи по спальне, если бы узнали хоть десятую часть, начали бы обходить меня за милю. Сны насыщенные, яркие и происходит в них много всего интересного. По правде сказать, я даже не уверен, что в реальной жизни такое возможно – в тех книгах о практической стороне сказано меньше, чем хотелось бы. Хорошо, что я еще одну интересную книгу летом нашел – вот там подробностей гораздо больше. Я просто оторваться от нее не мог – настолько все это интересно. Хоть и вряд ли когда-нибудь пригодится в жизни.

И снятся мне сплошь знакомые. В основном как раз соседи по спальне. Иногда с других факультетов кто-нибудь, даже со Слизерина. Меня это, в общем, не смущает, тут нет ничего особенного. Суть таких снов в процессе, но ведь не могут же мне сниться люди, которых я никогда не видел! А однокурсников я вижу каждый день, поэтому у парней из моих снов их лица. Все просто. На самом деле мне никто из них не нравится. Нет, я замечаю, конечно, какие-то детали. Например, у Гарри красивые глаза, у Рона длинные ноги, а у Симуса обалденная задница. Но это всего лишь глаза, ноги и задница – не более. И оказаться с кем-то из них в одной постели мне совсем не хочется. Просто мне, черт возьми, шестнадцать лет!

Им всем тоже сны снятся, только с участием девушек. Не стесняются же они им потом в глаза смотреть. Так с чего мне дергаться? Ну, а за два с лишним года я к этим снам настолько привык, что днем о них даже не вспоминаю. Правда, вот преподаватели до сегодняшней ночи пока не снились. Так что можно сказать, мне еще повезло – Флитвика или Хагрида я бы, пожалуй, не пережил. Или Фиренце, например, – вот где ужас. Лицо у него, конечно, красивое, но все, что ниже торса…

А Снейп, в общем, ничего. Не красавец, конечно, но и уродом его назвать никак нельзя. Есть в нем что-то. Глаза, например. Абсолютно черные, взгляд такой пронзительный. Или руки – узкие, изящные. О голосе вообще молчу – он словно в кровь проникает. И этот шепот сегодня во сне… даже сейчас пробирает дрожь … Нет! В этом направлении лучше даже не размышлять. По крайней мере, пока не разберусь.

А разбираться есть с чем. В моих снах мои же однокурсники такое вытворяют, что любой приличный человек свалился бы без чувств – и это я воспринимаю спокойно. Но в том-то и соль, что Снейп ничего такого не делал! Он вообще практически ничего не делал! Я спокойно общаюсь с однокурсниками и не чувствую неловкости, потому что в других моих снах причина в процессе. А в этом сне – в участнике. В Снейпе, то есть. И как мне теперь общаться с ним, я не знаю.

Интересно, у этого дурацкого зелья случайно нет какого-нибудь побочного эффекта, который бы заставлял видеть во сне изготовителя? Вряд ли, иначе Снейп мне бы его не дал. И все же отчасти зелье виновато. Я из-за него во всех своих снах рассуждал слишком здраво, не мог расслабиться и почти сразу просыпался. А организму требовалась разрядка. Вот она и наступила. С помощью Снейпа.

Смешно. Нет, правда, смешно. Надеюсь, что у озера сейчас никто не прогуливается, потому что вид взъерошенного, бормочущего себе под нос и периодически ругающегося сквозь зубы меня может шокировать каких-нибудь впечатлительных малышей и вызвать ненужные вопросы у старшекурсников. Хотя уроки еще идут, а старшекурсники обычно посвящают свободное время домашним заданиям, потому что иначе никак. Значит, какое-то время у меня пока есть.

В конце концов, наверное, даже не удивительно, что он мне приснился. Это ведь его зелье и его совет. К тому же, я думал о нем, когда ложился спать. Только вот непонятно, как теперь себя с ним вести. Если догадается, то выгонит меня вон навсегда. А обмануть его или что-то скрыть у меня еще ни разу не вышло. Но и отказываться от общения с ним я тоже не хочу. Я слишком к нему привык. А самое дикое: я знаю, абсолютно точно знаю – это повторится! И, возможно, не единожды. Особенно яркие сны у меня всегда повторяются. С некоторыми купюрами, конечно, но, тем не менее. Плюс еще высота – она-то мне сниться точно не перестанет. И – я уверен – теперь в этих снах всегда будет Снейп. Потому что он сильнее, чем страх. Сам сказал.

Ладно. Надо рассуждать логически. Да, на третьем курсе мне нравился Вуд. Но сейчас-то мне нет до него ни малейшего дела! Просто красивый парень, мало ли таких. А Гермиона на втором курсе вообще была без ума от Локхарта. Двадцать четыре часа в сутки о нем говорила, причем, именно со мной, а не с Гарри и Роном. Наверное, потому, что я, в отличие от них, слушал ее с самым серьезным выражением лица и не хихикал.

Все это даже как-то закономерно. Я ведь много времени со Снейпом провожу, общаюсь с ним больше, чем со всеми остальными учителями вместе взятыми, доверяю ему. Он помогает мне, рассказывает об интересных вещах, иногда шутит. А еще он знает обо мне даже больше, чем моя бабушка – это тоже немаловажный фактор.

Но ведь это все не на самом деле. То есть временно. Долго такое не длится. Значит, нужно просто подождать, пока все закончится. А до того времени стараться вести себя, как обычно. Ведь Снейп не виноват в том, что творится в моей голове. У него и так жизнь не из легких, я не имею никакого морального права изводить его своими подростковыми гормонами. Следовательно, нужно вести себя так, словно все в порядке. Не прятать глаза, не смущаться в его присутствии, не бегать от него и приходить к нему в лабораторию, как и раньше. Тогда есть шанс, что он ничего не поймет. Ведь для того, чтобы догадаться, ему нужно хотя бы допустить мысль, что подобное возможно, а я сделаю все, чтобы не дать ему никакого повода для этого.