Старуха вздрогнула. Она не была против убийств, но во всем должен быть смысл. А убийство Мобрей казалось ей излишне жестоким. Но Мелисса и так чувствовала себя виноватой перед графиней и перечить ей не могла.

Графиня вытирала руки от крема, разглядывая свои безупречные ногти.

– Вы думаете, Эби жива?
– тихо спросила старуха. Как бы ей хотелось, чтобы она была жива, но еще больше она этого страшилась, так как Эби никогда не позволила бы свершить то, что они с графиней задумали.

– Может, это и не она, - вздохнула графиня.
– Я не вижу лица, а знаю что это одна из нас. Разве ты не чувствуешь, что нас опять трое?
– графиня наполовину повернулась к старухе и той стал виден её профиль, идеальной красоты молодое лицо и рыжие кудри, оттеняющее бледную, молочной белизны кожу.

– Преемница Эби?
– удивилась Мелисса.

Графиня молча отвернулась обратно к столику. Старуха понимала, что даже у графини нет на это ответа.

– А с полицией я разберусь, - сказала графиня.
– Они забудут о тебе и сами найдут другой след.

Старуха восхищенно глядела в спину графини. Нужно быть поистине преемницей Витольда, чтобы суметь воздействовать на умы людей.

– Но это временно, - добавила графиня.
– У тебя будет неделя. А потом они вновь вспомнят о тебе.

После завтрака МакКин рассказал Полли новости, которые он доставил только что из полицейского участка.

– У меня для вас две ужасные новости. Одна печальней другой, - заявил МакКин.

– Кто-то умер?
– скуксилась Полли, готовясь услышать нечто нехорошее.

– Да, и уже давно. Так вот. Вашу Мэри Смит все-таки нашли.

– Ох, - вздохнула Полли, - а я в тайне надеялась, что она просто сошла где-нибудь на полустанке.

– К сожалению, нет, её нашли под мостом. Её скинули с поезда, но прежде она была обескровлена.

– Это сделал граф!
– сверкнула глазами Полли.

– Полиция тоже почти в этом уверена. Ведь наконец-то пришли сведения о графе Хидеже.

– Первый убийца на селе?
– хмуро пошутила Полли.

– Именно. Только не на селе, а в Париже. За ним числятся с десяток убийств. Но прежде чем все поняли, что это совершил он, граф спокойно продолжал развлекаться в высшем свете Парижа. Его связи и знакомства были просто ошеломительными, одним словом, все сливки общества, включая королевский двор. Но он совершил одну промашку, и полиция пошла по его следу. Тогда он сбежал сюда. Но, к счастью, поистине богом направленная рука сразила его.

– Вы считаете, что того, кто отсек голову графу, стоит поблагодарить?
– спросила Полли. И перед её глазами всплыл образ человека в маске и его хитрые раскосые зеленые глаза.

МакКин не успел ответить Полли, дворецкий принес ему письмо. МакКин, развернув конверт, вытащил короткую записку.

– Помните, - сказал он Полли, - я говорил, что напишу письмо своему другу доктору Хтоку? Так вот, он мне прислал ответ. Что сегодня будет по делам в Лондоне и заедет, чтобы поговорить и вручить записи своих наблюдений.

– Хорошо, - сказала Полли, она краем ухом услышала, о чем говорит МакКин, но продолжала думать о своем. Она думала о графе и его бедной жертве.

МакКин все утро спрашивал, не пора ли им ехать в гости к Сьюзен. И наконец-то после обеда Полли согласилась, что действительно, пора.

Полли и МакКин приехали к Сьюзен. Сегодня там было совсем тихо. Дворецкий проводил их в гостиную, и Сьюзен с радостью кинулась к Полли, будто не видела её сто лет, и тут же зашептала:

– Ты все-таки затащила ко мне мистера Фицроя? Он и вправду красив! Не понимаю твоего отчаянья.

– Это не он, - прошептала в ответ Полли.

Сьюзен расстроено поглядела на МакКина. Полли, наконец, представила его Сьюзен, её мужу герцогу Гарри Бруксу и их гостье - миссис Снодберел. Сьюзен при слове "детектив" скуксилась еще больше. А МакКин при виде пожилой дамы просиял, но это заметила лишь Полли. Сьюзен представила ему графиню:

– Вдова, леди Кэтрин де Снодберел.