– Мистер Бригстоун говорил, что вы должны приехать на днях. Я хотел купить в честь вашего приезда цветы. Неужели я перепутал даты?

– Должно быть. Но не беспокойтесь, хорошо, что нет цветов, я от них ужасно устала в Индии.

– Значит, вы приехали сегодняшним поездом, - поднял одну бровь он.
– Надеюсь, вас не коснулось ночное происшествие?

– Что?
– в комнату вошел дядя.
– Что произошло с поездом?!

– Скорее с одним из его пассажиров. Был убит венгерский граф, - сказал МакКин.

– О боже Полли, и ты была там?
– дядя был в ужасе.

– Да нет, я ничего не слышала, это случилось в соседнем вагоне.

– В соседнем...
– дядя шлепнулся на стул.

– Не беспокойтесь, мистер Бригстоун. Преступник пойман. Мисс Полли цела, - МакКин, словно проверяя этот факт, внимательно посмотрел на Полли.

– Пойду принесу бренди, - вздохнул дядя, - эта пустая настойка меня не успокоит.

Как только дядя вышел, МакКин сказал тихо:

– А откуда у вас такой ушиб на руке?

Полли глянула на руку. Она и не заметила ниже локтя легкого синяка. Видимо ударилась, когда летела вместе с незнакомцем через дверной проем. Полли не желала признаваться, что она встретила человека в маске и не выдала его полиции и потому, с подозрением глядя на постояльца, в свою очередь спросила:

– А разве уже писали о происшествии?

– О, Полли, - в комнату вернулся дядя с бутылкой в руке, - я же забыл тебе сказать, что мистер МакКин - детектив!

– Так вы здесь и посетителей принимаете?
– сурово спросила Полли, не обращая внимания, с какой радостью дядя сообщил о профессии постояльца.

– Не больше чем любой праздный джентльмен, - отрезал МакКин.

– Значит, вы не особенно удачливы в своей профессии?
– язвительно спросила Полли.

Рик открыл было рот, словно силясь ответить что-нибудь колкое, но, видимо, ему в голову ничего не пришло и тут, к счастью для него, дядя позвал всех садиться за стол.

На обед подали невозможно пересоленый суп. Дядя, возмущаясь, позвал кухарку. Кухарка, пожилая женщина с веснушчатым лицом, хмуро проговорила:

– Когда я сварила суп, он был абсолютно съедобен. Так что во всем виноваты ОНИ!

– Миссис Харрис, вы опять за свое, - вздохнул дядя.
– Опять эти выдумки о чертенятах или злых духах.

– Нечисто здесь, - прошептала кухарка, зыркая по сторонам.
– Но не беспокойтесь, я попрошу у отца Грюгеля святой воды и такое больше не повторится.

Дядя проигнорировал заботливое высказывание о святой воде и отослал кухарку на кухню, заявив ей, что все же надо быть повнимательней.

– Она отличная кухарка и экономно умеет вести дом, - оправдывая ее, сказал дядя.
– Но её излишняя набожность с недюжим воображением придумала ИХ, и теперь все несчастные случаи она списывает на нечисть.

Вместо супа приступили ко второму. Дядя стал вспоминать прежние дни, когда он часто гостил в этом доме у брата и здесь, за столом, собиралось много гостей: офицеров, друзей Альберта и веселых подруг Оливии.

– А на том месте, - и дядя указал на пустующий торец стола у окна, - сидела мать Оливии - миссис Эбигейл Пикрофт. Довольно мрачная старуха.

– Я её почти не помню, - удивилась Полли.
– Ни отец, ни мать не говорили о ней, единственное, что меня с ней связывает, так это оставшийся у меня медальон, с миниатюрным портретом еще молодой бабушки внутри, - Полли задумалась, и МакКин кинул на неё изучающий взгляд.

– Да, Оливия с матерью как раз перед отъездом в Индию не на шутку поссорились, хотя, если честно, они всегда не очень ладили друг с другом, - дядя без аппетита воевал с пудингом на своей тарелке, и наконец, поморщившись над очередным кусочком, проглотил его словно микстуру.

"Это точно, - подумала Полли, - так не ладили, что я о бабушке ничего не знаю, кроме имени".

– Неужели доктора вас обязали есть творожный пудинг?
– с легкой улыбкой спросил дядю МакКин.

– Я сам, - вскинул брови дядя, - знаю, какую пользу несет это творожно-желейное вещество. Один мой знакомый рассказывал, что его хороший знакомый, попав под экипаж, сломал руку, ногу и кажется пару пальцев. Так вот, его организм востребовал по какому-то странному желанию пудинг во всех его вариантах. И, к удивлению докторов, уже через пару месяцев этот знакомый моего знакомого бегал, словно ему было двадцать, а не семьдесят лет.