Онъ пошелъ бродить по городу. Можетъ-быть, онъ ее встртитъ или увидитъ гд-нибудь, можетъ-быть, она продетъ мимо въ карет. Онъ бродилъ до вечера. Около театра онъ увидлъ ее, поклонился, улыбнулся и еще разъ поклонился, и она отвтила на его поклонъ. Онъ хотлъ подойти къ ней, ихъ отдляло всего нсколько шаговъ, вдругъ онъ замтилъ, что она не одна, съ ней былъ Отто, сынъ камергера, онъ былъ въ мундир лейтенанта.

Іоганнесъ подумалъ: Теперь она, вроятно, кивнетъ мн, или сдлаетъ знакъ глазами? Но она быстро вошла въ театръ, покраснвъ, съ опущенной головой, будто хотла спрятаться.

Можетъ-быть, ему удастся увидть ее въ театр?

Онъ вошелъ и купилъ билетъ.

Онъ зналъ ложу камергера. У этихъ богачей, конечно, была ложа. Она сидла въ ней, сіяя своей красотой, и оглядывала публику. Видла ли она его?

Нтъ!

Въ антракт онъ пошелъ въ коридоръ и дождался. Онъ снова поклонился, она взглянула на него съ нкоторымъ удивленіемъ и кивнула ему.

— Ты можешь получитъ здсь воду, — сказалъ Отто и показалъ на дверь.

Они прошли мимо.

Іоганнесъ поглядлъ имъ вслдъ. Какой-то туманъ застилалъ его глаза. Вс проходившіе толкали его и сердились, онъ машинально извинялся и продолжалъ стоять на томъ же мст. Тутъ она исчезла.

Когда она вернулась, онъ низко поклонился ей и сказалъ:

— Простите, фрёкэнъ…

— Это Іоганнесъ, — сказала она. — Ты его узнаешь?

Отто что-то отвтилъ, разсянно взглянувъ на него.

— Вы, вроятно, хотите спросить, какъ поживаютъ ваши родные? — продолжала она, и ея лицо снова стало прекраснымъ и спокойнымъ. — Наврно я не знаю, но думаю, что у нихъ все идетъ хорошо. Даже наврно. Я передамъ имъ отъ васъ поклонъ.

— Благодарю. Вы скоро узжаете?

— На-дняхъ. Хорошо, я передамъ вашъ поклонъ.

Она кивнула ему и ушла.

Іоганнесъ смотрлъ ей вслдъ, пока она не исчезла, потомъ вышелъ изъ театра. Тяжело и тоскливо ходилъ онъ взадъ и впередъ по улицамъ, чтобы убить время. Въ десять часовъ онъ стоялъ около дома камергера и ждалъ. Спектакль кончился, она сейчасъ прідетъ. Можетъ быть, ему удастся отворить дверцу кареты и снять шляпу, отворить дверцу кареты и склониться до земли!

Наконецъ, черезъ полчаса она пріхала. Остаться ли ему у дверей дома и еще разъ напомнитъ о себ? Онъ слышалъ, какъ отворились ворота, карета въхала во дворъ и ворота снова захлопнулись. Тогда онъ обернулся.

Цлый часъ ходилъ онъ передъ домомъ взадъ и впередъ по улиц. Онъ никого не ждалъ и ничего не желалъ. Вдругъ ворота раскрылись, и Викторія вышла на улицу. Она была безъ шляпы, только на плечи былъ накинутъ шарфъ. Она улыбалась, не то боязливо, не то смущенно, и спросила, чтобы начать разговоръ:

— Вы гуляете и мечтаете?

— Нтъ, — отвчалъ онъ. — Я не мечтаю. Я просто хожу здсь.

— Я видла, что вы ходите взадъ и впередъ и хотила… Я видла васъ изъ окна. Я должна сейчасъ же вернуться.

— Благодарю васъ, что вы вышли, Викторія. Я былъ въ такомъ отчаяніи, а теперь все прошло. Простите, что я поклонился вамъ въ театр; къ сожалнію, я былъ тоже здсь въ дом камергера и спрашивалъ васъ, я хотлъ васъ видть и узнать, чего вы хотите.

— Да, — сказала она, — вы же знаете все. Третьяго дня я сказала такъ много, что вы не могли не понять этого.

— Я попрежнему не увренъ во всемъ.

— Не будемъ больше говоритъ объ этомъ. Я сказала достаточно, я сказала слишкомъ много, а теперь вы страдаете изъ-за меня. Я люблю васъ, я не лгала третьяго дня и не лгу теперь, но многое раздляетъ насъ. Я очень люблю васъ, я говорю съ вами охотне, чмъ съ кмъ-бы то ни было другимъ, но… Я не могу больше оставаться здсь, насъ могутъ увидть изъ оконъ. Іоганнесъ, существуетъ такъ много причинъ, которыхъ вы не знаете, поэтому вы не должны просить меня сказать, что я думаю. Я думала объ этомъ день и ночь; я думаю то, что я высказала. Но это невозможно.

— Что невозможно?

— Все. Все, слушайте, Іоганнесъ. Позвольте мн быть гордой за васъ обоихъ.

— Хорошо, я согласенъ! Но третьяго дня вы были со мной ласкове. Вышло такъ, что вы встртились со мной на улиц, вы были въ хорошемъ настроеніи, и вотъ…

Она вернулась, чтобы уйти.

— Разв я сдлалъ вамъ что-нибудь непріятное? — спросилъ онъ. Онъ измнился въ лиц и поблднлъ. — За что я лишился вашей…? Разв я что-нибудь нарушилъ за эти два дня?

— Нтъ, дло не въ этомъ! Я только думала объ этомъ, разве вы не думали объ этомъ? Разв вы не понимаете, что это совершенно невозможно. Я расположена къ вамъ, я очень цню васъ…

— И уважаю.

Она взглянула на него, улыбка сбжала съ ея губъ, и она еще горяче продолжала.

— Боже мой, неужели вы сами не понимаете, что папа сказалъ бы вамъ. Зачмъ вы заставляете меня говоритъ это? Вдь вы сами это знаете. Что изъ этого можетъ выйти? Разв я не права?

Молчаніе.

— Да, — отвтилъ онъ.

— А потомъ, — продолжала она, — есть такъ много причинъ… Нтъ, вы не должны больше ходить за мной въ театръ. Я такъ испугалась васъ. Вы не должны больше этого длать.