— А зачем, майор, мы идем в деревню?

— Твоя «сестренка» из Калуги прислала тебе телеграмму. Чтобы не вызывать лишних сомнений у односельчан, ты ее получишь лично. До почты и обратно к машине, которая ждет нас возле леса, тебя будет сопровождать мой человек, отменный стрелок. Хоть я и не сомневаюсь в твоем благоразумии, Рейнакс, однако вынужден предупредить: дернешься — и о твоей бренной жизни напомнит только дырка в черепе, в которой будет гулять ветер!

— Да не собираюсь я дергаться, мы же обо всем договорились, майор, — пробурчал лесник.

— Это чтобы ты не забывал и не расслаблялся. И еще, когда получишь телеграмму, положишь ее в правый карман своих штанов. Не забудь, в правый!

— Мне все ясно, майор.

— Пока это все. Вернешься с почты, мы с тобой потолкуем возле машины.

Когда они дошли до «Виллиса», Коготь обыскал лесника.

— Все, иди на почту. Мой человек отправится за тобой. Получишь телеграмму, вернешься обратно. В деревне не знают, что ты убил Колю, так что веди себя спокойно и естественно. Если спросят, почему давно не появлялся в деревне, скажи, что в сторожке дел по горло. А теперь иди, Рейнакс! — скомандовал Коготь.

Когда лесник отошел метров на сто пятьдесят, за ним двинулся Егоров. На почте все прошло гладко. Рейнакс пошутил с молоденькой девушкой, расписался в получении телеграммы и положил ее в правый карман черных брюк. Младший лейтенант Егоров, болтавший с другой работницей, рыжеволосой и полной женщиной лет тридцати, обратил внимание на то, что Рейнакс точно выполнил приказ Когтя.

Как только Эйнар покинул почту, вслед за ним вышел и Егоров. По пути Рейнакс встретил вышедшую из-за поворота в черном траурном платке доярку Любу, мать погибшего Кольки. Егорову пришлось сделать вид, что он кого-то ждет у забора.

— Здравствуй, Федор Аркадьевич, — с надломом в голосе произнесла женщина.

— Здравствуй, Люба, — покосившись на Егорова, сказал лесник.

— Давно тебя не видно было.

— Дел в сторожке сейчас невпроворот, только и поспевай крутиться.

— А моего Коленьку нашли убитым в лесу. Какой-то изверг перерезал ему горло, — слезы брызнули из глаз женщины. — Мой мальчик… Он так переживал гибель отца на фронте, как мог старался мне во всем помогать… Добрый был…

— Соболезную тебе, Люба, — выдавил лесник. — В тайге немало бродит плохих людей.

— Не жилец на этом свете убийца, — всхлипнув, вдруг сказала женщина.

— Почему? — само собой вырвалось у Рейнакса.

— Я прокляла убийцу, прокляла материнским проклятием. Он сдохнет, я это точно знаю. Скоро сдохнет, как последняя собака, — брызнув слюной, со злобой произнесла Люба.

— Я тебя понимаю. Твое горе безутешно, — лесник вскользь глянул на стоявшего неподалеку Егорова. — Ладно, пойду я, Люба, дел много.

— Ступай, Федор Аркадьевич, ступай, — сказала доярка и, поправив черный платок, с заплаканными глазами побрела дальше.

Постояв несколько секунд, словно тяжелые слова Колькиной матери легли на дороге невидимым препятствием, Эйнар пошел дальше. Егоров, постояв чуть-чуть, глянул беззаботно по сторонам и последовал за ним.

Они прошли деревню, впереди виднелся густой лес.

— Прибавь шагу, — подойдя ближе к леснику, жестко сказал младший лейтенант.

— Хорошо, — кивнул Рейнакс и пошел быстрее.

Неподалеку от «Виллиса» перекусывали тушенкой с хлебом лейтенант, солдаты и водитель. Коготь стоял, опершись правым локтем о бампер.

— Ну что, получил телеграмму? — просверлил он своими глазами лесника.

— Получил, — кивнул Рейнакс.

— Доставай, — майор обратил внимание, что лесник вынул телеграмму из правого кармана штанов, как и было ему велено.

Коготь пробежал глазами текст. Там говорилось о том, что здоровье матери значительно улучшилось, поэтому волноваться не стоит.

— Иди сюда! — майор отвел Рейнакса за ближайшее дерево и, отдав ему телеграмму, приказал: — Расшифруй, а наши специалисты потом проверят.

Эйнар попросил у Когтя карандаш, который майор предусмотрительно прихватил с собой. Считая буквы, Рейнакс записывал их количество над словами. Вскоре Эйнар озвучил то, о чем «говорила» получившаяся комбинация цифр:

— В ближайшие три-четыре дня в квадрате семь нужно встретить группу и проводить ее до полигона. Это все, — заключил лесник.

Коготь забрал у него телеграмму и, сложив пополам, сунул ее во внутренний карман пиджака. На несколько минут майор задумался, а затем спросил: