— Володя, я бы хотел с тобой поговорить, — тихо сказал Самойлов.

— Есть какие-то соображения? — взглянув на друга, спросил Коготь.

Самойлов пожал плечами:

— Я, честно говоря, не понимаю твоего маневра. Ты завербовал лесника, блестяще расставив капканы в разговоре с ним так, что у Рейнакса не осталось иного шанса, как согласиться работать на нас.

— Все так, — вставил майор.

— Ты приказал Рейнаксу, чтобы он отправился в квадрат семь, встретил там немецких диверсантов и привел их в засаду на болоте. Ты сам говорил мне об этом. Мы же вдвоем ездили в сторожку вербовать лесника. И вдруг ты меняешь свой план и вместо засады на болоте начинаешь преследовать лесника. Выходит, что ты ему не доверяешь, — еще более понизив голос, заключил Андрей.

— Именно так. Я завербовал Рейнакса и подыграл ему, показывая, раз семья его у нас под наблюдением, то мне и волноваться не о чем, мол, он будет выполнять все мои приказы, иначе мы их ликвидируем. Но, — Коготь поднял указательный палец вверх, — еще во время первого нашего разговора с лесником я понял, что он испугался только одного, а именно того, чтобы я его не пристрелил за убийство Коли, которое он совершил. Вот этого Рейнакс по-настоящему боялся. А затем, когда он понял, что его хотят перевербовать, то стал вести свою еле уловимую игру. Понимаешь, Андрей, я его сразу раскусил — по-настоящему он боится только за свою шкуру.

— А как же его отец, мать, сестра? Неужели ему все равно? Наши люди ведь установили за ними наблюдение.

— Никакого наблюдения мы за ними не устанавливали. Я просто блефовал. Мы лишь только узнали, где они живут и всякие детали, чтобы немного надавить на лесника. Да, сначала он был ошарашен, услышав от меня адрес дома в Риге, где он родился, об отце, матери, сложной судьбе его сестры. Но потом он оправился, я это четко понял по его жестам, ответам. Он подумал примерно так: «Ну что ж, если их убьют красные, такова уж их судьба. В мои планы не входит провести всю жизнь где-нибудь на лесоповале в Сибири». Я ему намекнул, что если он хорошо справится с заданием, то, возможно, когда-нибудь увидит свою семью. Я просто прощупывал его уязвимые места, но он на это не повелся, справедливо рассудив, что шпионаж и убийство подростка мы ему никогда не простим.

— Ты прекрасно сыграл свою роль, я многому поверил, — восхищенно сказал Андрей.

Коготь пожал плечами:

— Просто меня этому хорошо научили мои отцы-командиры. Я сделал свою работу качественно.

— А что насчет шифра, всех этих писем и телеграмм от «сестры»? — поинтересовался Самойлов.

— В этом случае все сработало четко и по моему плану. На тот момент, повторюсь, Рейнакс боялся, что я его пристрелю как последнего пса, и он понимал, что должен нам что-то отдать, чем-то пожертвовать — по-другому невозможно. Наши специалисты все проверили. Ольга Волошина, его «сестра» из Калуги, — немецкая шпионка. Она тоже действует не одна. А система шифра в их переписке полностью совпадает с разъяснениями Рейнакса. Каждое третье слово в каждом пятом предложении шифровалось по тому же принципу, что и в телеграмме.

— Неплохо придумали — брат переписывается с сестрой плюс редкие телеграммы о здоровье матери. Трудно хоть что-нибудь заподозрить, — покачал головой Самойлов.

— Да, — согласился Коготь, — мы имеем дело с коварным, прекрасно обученным врагом. Лично я не забываю об этом ни на одну минуту.

— Значит, ты раскусил лесника, Володя, и направился за ним. А вдруг он просто-напросто сбежит, растает в необъятных просторах тайги, — предположил Самойлов.

Коготь покачал головой:

— Это вряд ли, хотя полностью исключить такого варианта нельзя.

— Ты думаешь, Рейнакс встретит немцев? — понизил голос лейтенант.

— Встретит, — уверенно ответил Коготь. — А вот как пройдет встреча, это мы посмотрим. Ладно, хватит об этом, Андрей, надо собираться и идти дальше.

— Да, пора в путь. Но я тобой восхищаюсь. Одно дело, что ты в тайге чувствуешь себя как дома, так еще к тому же и прекрасно разбираешься в психологии, просчитываешь каждый ход, как в хорошей шахматной партии.

— Выдам тебе один секрет, Андрей, — посмотрел на друга Коготь.

— Интересно, какой?

— Никто не в силах просчитать каждый шаг, особенно если речь идет о таком серьезном противнике, как Абвер. Мы просто должны стремиться каждый раз опережать их. Похоже, у СМЕРШа это получается неплохо. Но, как говорится, постучим по дереву. Пошли.

Повернувшись к остальным, майор скомандовал:

— Группа, подъем! Продолжаем преследование.

Смершевцы встали, поправляя амуницию, и один за другим пошли вслед за майором.

На следующий день к обеду они вышли к квадрату семь. Коготь приказал всем укрыться за деревьями и ждать, а сам вместе с капитаном Андроновым пополз вперед. Примерно через полчаса они обнаружили за скоплением огромных черных валунов, покрытых мхом, смотревшего куда-то вдаль Рейнакса. «Значит, я не ошибся в своих расчетах, — размышлял Коготь. — Рейнакс встретит немецких диверсантов, но вот что будет потом? Это вопрос. Ладно, чего голову попусту ломать. Лесник на месте, никуда не сбежал, ждет немцев, поверив мне, что я устрою им засаду на болоте возле озера. А мы сами пришли встречать «дорогих гостей», — с иронией подумал Коготь.

Из задумчивого состояния майора вывел его заместитель.

— Здесь хреново будет их валить, — глядя на огромные камни, произнес Андронов. — Камни — отличное прикрытие, притом они здесь так интересно расположены, будто кто-то намеренно собирался в этом месте держать круговую оборону.

— Это точно, здесь их ни за что не возьмешь, не обойти ни слева, ни справа, — согласился Коготь и, помолчав, добавил: — Собственно, никто фрицев здесь атаковать и не собирается.

— Я понимаю, — кивнул Андронов, — просто мысли вслух, беглый анализ, так сказать.