– Чего так долго?
– спросила она недовольным тоном, но при этом с сияющими счастьем глазами.

Сириус улыбнулся: вот только Марлин может делать такое лицо - обиженное и радостное одновременно. Он никогда не мог понять, как ей это удается.

– Извини, радость моя. Видимо, это неискоренимая привычка - приходить сюда в последнюю минуту.

Марлин фыркнула и заторопилась к поезду: быстро обняла и поцеловала родителей и брата и хотела подхватить свой чемодан, но Сириус ее опередил. Уже забравшись в поезд, Марлин вдруг спрыгнула обратно на платформу, крепко обняла его и поцеловала, отчаянно и жадно. Голова закружилась и совершенно потерялось ощущение реальности.

– Не хочу никуда ехать, - пробормотала девушка, глядя на него отчаянными глазами.
– Хочу остаться с тобой.

Сириус вздохнул и ласково провел кончиками пальцев по ее лицу. Марлин прижала его ладонь к своей щеке, не отрывая от него взгляда прозрачных серых глаз.

– Ну, знаешь, бросить школу, когда тебе осталось учиться один год - это было бы несколько глупо. Не находишь?

– Целый год! Целый год я буду одна.

– Почему одна? А как же твои сокурсники?

Девушка пренебрежительно фыркнула:

– Ага, скажи еще сокурсницы, которые меня не выносят с тех пор, как я начала встречаться с тобой, - и, не дав ему ничего сказать, она продолжила.
– Да знаю я, знаю - надо быть благоразумной и набраться терпения. Только… я так боюсь за тебя!.. И за остальных тоже.

Ее глаза наполнились слезами и она сердито заморгала, пытаясь смахнуть их. Сириус улыбнулся и легонько дернул ее за толстую косу.

– Со мной все будет в порядке. Я жутко везучий. Не замечала?

Марлин фыркнула.

– Ну да, везучий. А еще инстинкт самосохранения у тебя отсутствует напрочь.

Сириус рассмеялся.

– Ты говоришь прямо как Ремус, - и, сделав серьезное лицо, добавил.
– Но ради твоего спокойствия я постараюсь быть предельно осторожным. Клянусь!

Марлин только головой покачала, явно не впечатленная его обещанием. И Сириус решил перевести разговор на другую тему.

– Кстати, пока не забыл. Приезжай обязательно на Рождественские каникулы: Джеймс и Лили решили устроить свадьбу именно в это время.

Марлин подпрыгнула и радостно хлопнула в ладоши.

– Они женятся?! Что ж ты молчал до сих пор?!
– она состроила возмущенную гримасу, смешно сморщив носик.

– Ну, вот я сейчас и сообщаю, - Сириус лукаво улыбнулся. Ему всегда нравилось немного поддразнить Марлин - она была такая забавная, когда сердилась. Но перегибать палку все же не следовало и он тут же добавил.
– Ладно, не дуйся. Это решилось буквально на днях.

– Здорово! Рада за них. Конечно, я обязательно приеду.

Машинист дал длинный пронзительный гудок, предупреждая об отправлении поезда, и Марлин, еще раз порывисто обняв его, запрыгнула в вагон. Теперь она улыбалась, но было заметно, как ей не хочется уезжать, и что за улыбкой скрывается печаль и тревога. Да и сам Сириус безумно не хотел с ней расставаться. Целый год - это действительно очень долго. В Хогвартсе Марлин, конечно, будет в безопасности, но ей наверняка будет тоскливо. А он не хотел, чтобы она грустила, он хотел, чтобы его необыкновенная девочка-фея всегда была веселой и жизнерадостной. О том, как сам будет тосковать по ней, Сириус старался не думать.

Он стоял на платформе до тех пор, пока Хогвартс-экспресс не скрылся в туманной дали. И только тогда развернулся, чтобы уйти с платформы, которая к тому времени совершенно опустела. Как вдруг его кто-то окликнул:

– Сириус!

Юноша обернулся и с удивлением обнаружил отца Марлин.

– Можно тебя на пару слов?

Он кивнул и приблизился к мистеру Маккинону. Тот заговорил, быстро и сбивчиво, не глядя на собеседника.

– Я хотел поговорить о Марлин… Я… Она рассказала нам, какая сейчас обстановка в вашем мире, о войне… Я знаю, в такое время люди торопятся жить, особенно молодежь… - мистер Маккинон немного помолчал, словно не решаясь высказать, что хотел.
– Марлин, она только кажется сильной и беспечной. Но на самом деле она очень ранимая.

Сириус кивнул - он и сам это прекрасно знал.

– Не обижай ее, пожалуйста, - мистер Маккинон, наконец, повернулся и посмотрел Сириусу прямо в глаза.

Тот улыбнулся, не отводя открытого взгляда.

– Что вы, мистер Маккинон! Никогда я не смог бы ее обидеть, и никому не позволю этого сделать.

– Я, наверное, лезу не свое дело…

– Почему же? Вы беспокоитесь о дочери, это вполне понятно и естественно. И чтобы сразу расставить все точки над «i». Вы ведь хотели узнать, насколько серьезные у меня намерения? Так вот. Я еще не говорил с Марлин об этом, но вообще-то я хочу жениться на ней. И раз уж вы все равно завели этот разговор, мне хотелось бы знать ваше отношение.