А ведь был нормальный мальчик первые два года. Правда, излишне шумный и чересчур авантюрный, но, в общем и целом, вполне милый. На третьем же курсе ему словно крышу снесло. И теперь он только и делает, что красуется перед публикой. Будь он чуть-чуть поскромней и поспокойней, и перестал бы заколдовывать на каждом шагу первого попавшегося под руку слизеринца… Так, стоп. О чем это она? Лили покосилась на сидящую рядом Алису. В этом году подруга начала экспериментировать с прической, и сегодня темно-русые волосы были уложены в хитроумное сооружение, закрепленное шпильками с разноцветными бабочками. Бабочки иногда шевелились и махали крылышками. Выглядело это очень красиво, но сама Лили по-прежнему предпочитала стягивать волосы в обычный хвост.

Алиса, кажется, не заметила ее переживаний. Собственно она вообще ничего не замечала. Она с увлечением наблюдала за симпатичным светловолосым пятикурсником, который недалеко от них болтал с друзьями и смеялся. Как же его зовут? Ах да! Фрэнк Лонгботтом… И Алиса туда же! У нее, правда, кажется, все взаимно - Фрэнк тоже иногда бросает на нее быстрый взгляд и улыбается. Может, в Хогвартсе в этом году эпидемия какая-нибудь, а Лили и не знает? А что? Эпидемия под названием любовная лихорадка. Лили усмехнулась своим мыслям. Какая чушь иногда в голову лезет!

Она снова покосилась на мальчишек. Поттер и Блэк что-то увлеченно обсуждали, склонив друг к другу темноволосые головы, с совершенно одинаковыми улыбками на губах. При всей их непохожести, порой они становились неотличимы, словно близнецы. Люпин изучал какой-то пергамент, время от времени с легкой улыбкой поглядывая на своих приятелей. Единственный вменяемый человек в этой четверке. Петтигрю меланхолично жевал, глядя перед собой невидящими глазами. Кажется, он еще не до конца проснулся. Лили поморщилась. Было в этом Петтигрю что-то… неприятное. И эта его манера смотреть на Поттера с раболепным обожанием... Как так можно? И она не могла понять, как он вообще оказался в этой безбашенной компании. Ей всегда казалось, что Петтигрю несколько трусоват для их выходок.

– Лили, ау! О чем задумалась?
– Алиса, ехидно улыбаясь, помахала рукой у нее перед глазами.

– Кто бы говорил!
– не менее ехидно ответила Лили.

– А что?
– Алиса недоуменно моргнула.

– Как это что? А кто тут полчаса, не отрываясь, пялился на Лонгботтома?

Алиса покраснела.

– Ничего не полчаса, не преувеличивай, - и тут же перешла в наступление.
– А сама-то ты на кого сейчас смотрела? Уж не на Поттера ли?

– Еще чего!
– Лили фыркнула, отчаянно надеясь, что не покраснела, как только что Алиса.

Та только хмыкнула недоверчиво, но тут же сменила тему.

– Посмотри на Джулию и Элинор, - с тихим смешком сказала она.

Ну, точно - любовная лихорадка! Указанные девочки сидели с совершенно одинаковым идиотским выражением на лицах и с восторгом следили за Блэком, чуть ли не открыв рот и поминутно вздыхая. Впрочем, они были не одни такие. Половина девочек гриффиндорского стола поглядывала на него с точно таким же выражением. Лили презрительно фыркнула. Нет, кто спорит, Сириус - красивый мальчик. Даже очень красивый. Но чтобы вот так… Это же унижение собственного достоинства. Тем более что он их, похоже, вообще не замечает.

– Привет, мальчики!
– рядом с Люпином плюхнулась запыхавшаяся Марлин МакКинон.

Мальчишки в ответ заулыбались, начали ее о чем-то спрашивать. С такого расстояния было не разобрать, о чем именно. А Марлин, смеясь и бурно жестикулируя, что-то рассказывала. Удивительно как они умудрились подружиться. Хотя было в Марлин нечто, что сближало ее с мальчишками. Возможно, авантюрная жилка и склонность к нарушению правил. Лили усмехнулась, заметив, как Джулия и Элинор прожигают Марлин убийственным взглядом. Ну, еще бы - им-то Блэк никогда так не улыбается! Для многочисленных поклонниц у него предназначена «улыбка для чужих» - вежливая, но равнодушная. А вот на Марлин он смотрит с другой улыбкой - для друзей - теплой и светлой, настоящей. Иногда он так улыбался и Лили, хотя она совершенно не понимала, с какой радости - друзьями они никогда не были.

Нет, с достаточно далеко расстояния все они, и Поттер в том числе, казались довольно милыми.

Увы, длилось это впечатление не долго, поскольку на уроках Поттер опять начал выделываться, а после уроков приглашать Лили в Хогсмид. И, конечно же, он не упустил возможности поцапаться с каким-то слизеринцем. Хорошо хоть на этот раз не с Северусом. И хорошо, что дальше взаимных оскорблений дело не зашло. Неужели он не понимает, что эти стычки со слизеринцами могут весьма печально закончиться? Захотелось шарахнуть его чем-нибудь тяжелым, чтобы перестал уже так по-идиотски себя вести.

А тут еще профессор Слизнорт окончательно испортил Лили настроение, заведя любимую песенку на тему: «Ах, Лили, и почему ты не на моем факультете? Такой талант! Тебе было бы гораздо лучше в Слизерине». Лили не выдержала и дерзко ответила:

– Не думаю, профессор! На вашем факультете не очень-то любят «грязнокровок»!
– она сделала особое ударение на этом слове.

Класс замер. Ее дерзость балансировала на грани хамства учителю. Блэк ухмыльнулся и поднял вверх большой палец, Поттер подмигнул ей. А вот Северус поник и старался не смотреть на нее. Ну а что? Разве она не права? И разве сам Северус не называет так всех маглорожденных? Для нее он, правда, делает исключение, но чем она от других отличается?