Глядя вслед отошедшему Руквуду, Люциус думал, что даже столь откровенное предложение не пробудило в нем желания. И это было очень плохим признаком: если раньше он надеялся, что его просто возбуждают мужчины, то теперь стало ясно, что дело гораздо хуже. Стоило подвести итоги: его возбуждает определенный человек, он мужчина, он несовершеннолетний, он вряд ли еще раз встретится Люциусу, и он не желает уходить из головы, снов и мечтаний лорда Малфоя.

Выйдя из камина, Люциус удивился: его никто не встречал. В коридоре было пусто, никаких голосов или людей. Если бы не нагревшаяся метка, Люциус бы решил, что он ошибся и вызова не было. Однако, он был, и следовало явиться. Люциус почувствовал тревогу: его вызвали одного? Зачем? После вчерашнего собрания он гадал, что предпримет Лорд, и подозревал, что господин не ограничится Стоунтоном: Риддл имел обыкновение напоминать Люциусу даже о том, в чем он и не был виноват. Но Малфой надеялся, что все обойдется очередным внушением или издевательством, однако, отсутствие Круга наводило на нехорошие мысли. Неужели Лорд решил снова уложить его на стол? Люциус уже боялся заходить в кабинет: воспоминания о Круцио и унизительных попытках сохранить спокойствие в руках Риддла мучили, а невозможность закрыть свои мысли пугала. Однако, голоса доносились именно из кабинета, и Люциус двинулся в сторону хорошо знакомой полуоткрытой двери.

Подойдя к двери, Люциус уже понял, что сейчас увидит: звуки, доносившиеся из кабинета не вызывали сомнений. Мелькнула мысль уйти, но не явиться на вызов он не мог. Изобразив на лице скуку и равнодушие, Люциус встал на пороге кабинета. Зрелище, представшее ему, захватило почти сразу: тот самый, памятный стол был занят. Лежащий на нем лицом вниз Крауч пытался держаться за гладкие края, но при каждом движении его руки срывались и он вновь пытался найти опору, сжимая пальцы до побелевших костяшек. Глаза мальчишки были широко распахнуты, лицо выражало муку и наслаждение одновременно, он негромко стонал при каждом движении Лорда, и эти стоны отзывались в измученном теле Люциуса, вызывая желание, страсть и тщательно скрываемые мечты. Риддл, нависал над лежащим, прижимая его к столу, размеренно двигаясь, ленивыми сильными движениями заставляя извивающееся под ним тело дрожать и тянуться вслед, не отпуская.

Люциус не мог заставить себя отвернуться. Обнаженный мальчишка, полускрытый мантией Лорда, словно притягивал взгляд, и, глядя как содрогается и скользит по гладкой столешнице хрупкое тело, Люциус видел перед собой другое - длинное, сильное. Черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, темные глаза, бессмысленно и удивленно глядевшие на него, тихие стоны, возбуждающие до предела… Люциус едва дышал, не отводя глаз от бесстыдного представления. Мальчишка не видел его, да он сейчас, похоже, ничего не видел и не понимал, кроме медленно скользящего в нем тела, а Лорд, продолжая ласкать измученного юношу, смотрел прямо на Малфоя, и, встретившись с ним глазами, Люциус почувствовал осторожное вторжение в его мысли. Нет!

Мгновенная боль, удивленный взгляд Лорда… Похоже он сделал ошибку. Поднявшиеся щиты оказались слишком сильны и заметны. Лорда выкинуло из головы Малфоя, стон боли, который не смог сдержать Люциус слился со стоном наслаждения, не удержанным мальчишкой, Лорд отвлекся, и Люциус выскочил из кабинета и бросился к камину. Он не мог оставаться здесь, он просто не вынесет допроса и издевательств Риддла в таком состоянии, он сдастся, расскажет про все свои мечты, сны, Северуса… И после того, что с ним сделает Лорд, у него не останется даже гордости, чтобы улыбнуться направленной на него палочке. И он будет рад смерти. Любой смерти.

18 глава

– Нарси!
– закричал Малфой, выходя из камина и кинулся вверх по лестнице.

Испуганная Нарцисса встретила его у двери своих комнат.

– Нарси, ты умеешь стирать память?

– Нет.

Люциус в разочаровании ударил кулаком в стену.

– Немедленно уходи. Куда угодно: к родителям, во Францию, где портключ - ты знаешь. Сейчас же!

Оттолкнув пытающуюся что-то спросить жену, Люциус влетел в свою комнату, запер дверь и кинулся к шкафчику с зельями. Торопясь и ругаясь, он открыл все три флакончика с обезболивающим и проглотил зелье. Затем, скинув мантию на пол, упал на кровать и взмахнул палочкой. Левая рука оказалась крепко привязанной к столбику кровати, и Малфой, подергавшись, убедился в этом. Помедлив пару секунд, он все же отбросил палочку к стене и закрыл глаза. Вызов не заставил себя ждать. Глупо было надеяться, что Лорд оставит его в покое, еще глупее было то, что он делал сейчас. Если бы это касалось его одного - он бы сдался, но от него зависела сейчас судьба Северуса и Нарциссы. Страшно подумать, что сделает с ними Лорд только для того, чтобы доказать Малфою, как тот ничтожен перед своим повелителем. Снова представив на месте Крауча Северуса, Люциус содрогнулся. Лучше уж так.

Зов усиливался, руку стало жечь. Нетерпеливый господин желал видеть свою игрушку немедленно. Обезболивающее слегка приглушало восприятие, но не ощущения, и Люциус малодушно подумал, что совершил ошибку. Что ему этот мальчишка, по сравнению с такой болью? Но, вспомнив доверчиво прижимавшегося к нему Северуса, он на секунду забылся и улыбнулся. Змееныш… Как жаль…

Выпитое зелье не давало потерять сознание. Как похоже на Круцио… Еще чуть-чуть… Слава Мерлину, надолго его не хватит… Главное, чтобы Лорда никто не отвлек… Пусть продолжает звать…

Малфой уже думал, что ему все удалось, когда дверь распахнулась, боль ушла, и разгневанный Волдеморт шагнул в его спальню.

– Люциус, что ты творишь?

Лорд взмахнул палочкой, убирая веревки, и перевернул Малфоя на спину, тревожно вглядываясь ему в глаза. За спиной Лорда показалась испуганная Нарцисса.

– Что случилось, мой Лорд?

– Быстро! Укрепляющее!
– вдруг закричал Риддл.
– И пошла вон отсюда!

Люциус дернулся, пытаясь заступиться за жену, но Лорд не позволил ему этого.

– Мальчишка! Идиот!
– удар по лицу настолько поразил Малфоя, что он затих, неверяще глядя на беснующегося Лорда.

– Соскучился по Круцио? Так я с удовольствием тебе помогу!

Вырвав из рук Нарциссы зелье, Лорд заставил Люциуса выпить все до капли и швырнул флакончик на пол.

– Все, мой принц, мое терпение иссякло! Ты не понимаешь хорошего отношения - только силу, что ж, я стану действовать силой. Но сначала скажи мне, пока ты еще в состоянии говорить, кого ты так самоотверженно защищаешь? Кто стал тебе настолько дорог, что ты, не моргнув глазом, предаешь любимую жену, лишь бы прикрыть его? Кто он?