Невилл замер и покачал головой.

– Не яд. И какой же вы сделаете вывод, исходя из всего вышесказанного?

– Неядовитые зелья мешают только по часовой стрелке, - прошептал Невилл.

– Ну слава создателю! Садитесь.

Невилл почти упал на скамейку, а Снэйп направился в другой конец класса.

Гарри машинально проследил взглядом за учителем, и внезапно понял, что всё стало каким-то другим. Словно... Чёрт возьми, ну сколько можно?... Словно... Да что же это?

«Я люблю его. Просто я его люблю. Вот и всё. Вот и всё...»

Нож выпал из ослабевших пальцев.

– Что с тобой?
– Панси тронула его за рукав.

Гриффиндорец потрясённо посмотрел на неё.

– Ты порезался?

Гарри покачал головой.

«Не может быть... Нет. Ведь это ошибка... Ошибка. Правда же? Ну, пожалуйста... О, пожалуйста. Только не это!»

Снэйп обернулся и посмотрел на него. И Гарри понял, что не ошибся.

~* ~

Большая часть учеников уехала вчера, а завтра утром Хогвартс-экспресс должен был увезти оставшихся. Из-за этого дурацкого ремонта всем пришлось в обязательном порядке отправляться по домам, и последние два дня в школе царил настоящий хаос. Даже во время войны такого не было. По крайней мере, Гарри ничего подобного не помнил. Несмотря на то, что на каникулы в замке никого не оставалось, его всё равно празднично украсили. Хотя никакого праздника не ощущалось. Может быть оттого, что Гарри уже вырос из этого. А может быть оттого, что теперь ему всё на свете было не мило. И меньше всего хотелось веселиться по какому-либо поводу. Поводов и раньше было не слишком много, потом стало ещё меньше, а теперь-то и подавно... Для себя Гарри решил, что не хочет никакого Рождества, и постарался сделать вид, что это просто обычный день в начале каникул. И плевать ему на все эти ёлки и хлопушки с сюрпризами. Всю ночь проворочавшись без сна, Гарри вышел из замка в пять часов утра и решил, что не вернётся в комнату до самого вечера. Даже мысль о яствах, от которых ломились столы на Рождество, не заставила гриффиндорца пойти в Большой зал. Праздничное убранство угнетало его сильнее, чем слякоть на улице. Гарри больше не мог смотреть на нетающие снежинки, искрящиеся шарики и сияющие лица оставшихся в школе учеников.

Последние несколько дней гриффиндорцу пришлось ежеминутно находиться у всех на глазах - в Хогвартс приехала комиссия из Министерства, и Гарри, по настоятельной просьбе Снэйпа и профессора МакГонагалл, старательно делал вид, что весел, бодр и вполне нормален. На весь этот фарс ушло столько сил и нервов, что теперь, когда чиновники признали его вменяемым и не опасным и наконец-то убрались, Гарри хотелось одного: побыть в полном одиночестве. Если ни с кем не разговаривать, становилось легче. Не надо было делать вид, что всё в порядке, и притворяться здоровым, скрывая своё безумие.

Конец декабря был сырым, на улице постоянно царил полумрак - можно было даже днём ходить в простых очках, столь тусклый свет никак не мог повредить его глазам. Гарри бродил вокруг замёрзшего озера, проваливаясь в рыхлый снег, и старался заставить себя думать о помолвке Рона и Гермионы, объявленной вчера вечером. Только эта мысль почему-то не вызывала никаких чувств. Вообще. Должна была вызывать, но не вызывала. И Рон, и Гермиона сейчас казались ему не настоящими. Живыми картинками из иллюстрированного волшебного романа. Прошлое. В прошлом любви не было. Так, детские увлечения. Как он вообще мог думать когда-то, что любил Гермиону? Это же смешно. И так по-детски глупо... Боже мой, до чего глупо! И что ему теперь делать? Как жить, нося в себе это безумие? Понимать, что всё безнадёжно, бесполезно и никогда, НИКОГДА ни к чему не приведет.

«Господи. Пусть кончится. Пусть. Я не вынесу вот ТАК».

Гарри прислонился к стволу дерева и закрыл глаза.

«Как это могло случиться? Ведь это произошло не сегодня и не вчера. Это началось давно. А я ничего не видел. Не понимал. Не замечал. Не хотел замечать. Если бы можно было вернуть время вспять, остановить этого палача, эту проклятую судьбу, исправить что-то там, в прошлом... Успеть оттолкнуть Драко, когда Люциус направил на него волшебную палочку... Почему кто-то наверху решил, что мне мало всего пережитого? Оставьте меня в покое! Забудьте обо мне. ЗАБУДЬТЕ! И дайте лелеять мою боль. Мою любовь. Северус. ЧЁРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ!»

Гарри снял очки и прижался лбом к корявому узловатому стволу. Оледеневшая кора приятно холодила горящее как в лихорадке лицо. Непонятно, от чего ему было жарко. Может быть, он просто заболел? Наверное. Да...

«Я не хочу... Я не хочу. Я не выдержу. Это слишком. Не заставляйте меня. Отпустите. Ну пожалуйста. Пожалуйста».

Гарри сам не знал, кому возносит свои мольбы. Каким богам? Каким стихиям? У кого просить помощи? Ведь это бессмысленно. В таком деле помощи ждать не приходится. Это должно отболеть и пройти само. Само. Но когда? Это может продолжаться и продолжаться. Длиться месяцами. А ведь ещё несколько таких недель, и он сойдёт с ума! Потому что такое терпеть невозможно.

Стены. Стены давят. Если бы можно было не возвращаться в замок. Не важно, что снег. Гарри просидел бы на улице до ночи, но теперь ему запрещали находиться за пределами здания после наступления темноты.

Последние дни в Хогвартсе в этом году. Нет сил. Сил нет. Нет. Но он сильный. Выдержит. Сможет. Сможет? Гарри бросил пустую сигаретную пачку в сугроб и зашагал к замку.

«Нельзя столько курить. И пить тоже. Конечно, я уже не спортсмен. Но это всё равно не дело. Надо взять себя в руки. Но я не могу. Ну не могу. Я не виноват. А Снэйп, интересно, помнит, что собирался увезти меня к себе?»

За эти две недели профессор ни разу не обмолвился о предстоящих им совместных каникулах. Всё было как всегда. Они почти каждый день собирались у него в кабинете. Драко, Рем, миссис Маршалл, на удивление похорошевшая, Гарри и Снэйп. Но теперь вечерние чаепития потеряли для гриффиндорца всякую прелесть. Они превратились в пытку. Надо было постоянно следить за собой. За своими словами, жестами, голосом. И по возможности за выражением лица. Надо было делать вид, что всё в порядке. Как всегда. Снэйп не должен ничего заподозрить. Он никогда не узнает. Не узнает... Ну да... Наверняка он уже всё понял. Как ни прячь глаза, как ни загораживайся. Не поможет. Хотя его действительно никто ни о чём не спрашивал. А может быть, все просто считали нормальным то, что спаситель человечества блуждает по Хогвартсу с отсутствующим видом.