– Я принесу вам поесть. Хотите что-нибудь помимо? Вам нужны какие-нибудь вещи?

Гарри попытался сохранить невозмутимый вид.

– А можно мне очки?

– Нельзя, - ответил Снэйп и вышел из комнаты.

– Понятно, - пробормотал Гарри. Собственно, ни на что другое он и не рассчитывал.

Пока очки ему и в самом деле не нужны. Ему всё время хочется спать. Вот, совсем немного подвигался, и уже тянет в сон. Что ж. Может быть, это и неплохо...

Снэйп вошёл в комнату с подносом и пристроил его на Гарриной кровати.

– Спасибо, - чуть слышно ответил Гарри.

Снэйп проигнорировал его благодарность, и Гарри не обиделся. Учитель сел на соседнюю кровать, положил руки на деревянную спинку и уткнулся в них подбородком.

На подносе стояли только чашки. Бульон, шоколад и сырые яичные желтки с сахаром. Ничего твёрдого, одна жидкость. Не слишком аппетитно, но Гарри подумал, что вряд ли ему хватило бы сил справиться с куском мяса. К тому же есть не хотелось, поэтому он без особенного желания взял чашку с бульоном и сделал осторожный глоток. Без соли, как и следовало ожидать. Гарри тяжело вздохнул и посмотрел на Снэйпа.

Достаточно было лишь взглянуть на учителя, чтобы понять - тот неважно себя чувствует. Снэйп даже в кресле обычно сидел очень прямо, не касаясь спинки. И Гарри не удержался.

– Профессор, почему вы не хотите принять ее помощь?

Снэйп так резко встал, что у Гарри бульон чуть не выпрыгнул из желудка.

– ПОТТЕР, ЕСЛИ Я УСЛЫШУ ОТ ВАС...

– Я понял!
– испуганно пискнул Гарри, вжавшись в подушку. Дальше отступать было некуда.

– ...ХОТЬ ОДНО СЛОВО НА ЭТУ ТЕМУ...

– Я прошу прощения!
– Гарри непроизвольно зажмурился, потому что Снэйп опасно низко наклонился над ним.

– ...ТО ВЫ ОБ ЭТОМ...

– Я же извинился!

– ... СИЛЬНО ПОЖАЛЕЕТЕ!!! ЯСНО ВАМ?

– Ясно, - чуть слышно прошептал Гарри.

– Это обнадёживает, - ядовито сказал Снэйп, выпрямляясь и усаживаясь на свою кровать.

У Гарри отлегло от сердца. «Чёрт дёрнул ляпнуть это вслух. Мой проклятый язык. Никак не могу остановиться вовремя...» Гарри, морщась, глотал сырые желтки, размышляя, почему Снэйп так злится на него и на Эмили. Ведь не идиот же он отказываться от... Господи. Гарри подавился последним глотком. Наверняка это что-нибудь ужасное. Какой-нибудь очередной кошмарный ритуал вроде этого сан-жуна или ещё что покруче... Гарри вспомнил как его сердце билось в пальцах Снэйпа. Посмотрел на учителя, устало прислонившегося к спинке кровати. «Ему по-настоящему плохо. Плохо из-за меня». И внезапно у Гарри вырвалось:

– Как вы себя чувствуете?

– Это не должно вас волновать, Поттер. Думайте лучше о себе.

Снэйп встал, забрал у него поднос и бесшумно вышел из комнаты.

«Блин, Гарри. Молчи, молчи, чёрт бы тебя побрал! Не трогай его! Не усугубляй положение! Но я не могу думать только о себе. Я никогда так не делал. Меня учили по-другому».

Снэйп вернулся и снова сел на кровать, подложив себе под спину подушку. И Гарри понял, что не может молчать. Пусть даже Снэйп его убьёт.

– Сэр.

– Что?

– Может быть, вам лучше лечь нормально и поспать? Я же никуда не денусь такой. Честное слово.

– Поттер, я и так знаю, что вы никуда не денетесь, - язвительно ответил Снэйп.
– Сделайте одолжение, полежите молча.

Гарри вздохнул и опустился на подушку. Никакого контакта. Неудачный день, но у них ещё две недели впереди...

~* ~

Во сне и очень кратких пробуждениях прошло десять дней. А потом Гарри понял, что начинает выздоравливать. Это происходило постепенно. Капля за каплей. Ему больше не хотелось всё время спать. Улучшился аппетит. Голова перестала кружится, и прошла эта гнусная слабость в теле. Первое время Гарри даже не верилось, что всё уже позади. Он вставал, ходил по комнате. Садился. Принимал душ. И всё это он мог делать сам. Без посторонней помощи и присмотра. Гарри был так счастлив, словно с ним происходили настоящие чудеса. Такая тихая радость бывает только у тех, кто пережил сильные физические страдания. Когда всё позади, получаешь удовольствие от лёгкости движений, от отсутствия боли. И вообще от всего, на что обычно просто не обращаешь внимания.

Август выдался на редкость дождливым, дни стояли серые, и шторы в комнате всё чаще оставались поднятыми. Дождь лил без перерыва. Снэйп сказал, что всюду в Европе начались наводнения. Но их дом стоял на холме - как-то раз Гарри удалось разобрать пейзаж за окном - и им наводнение не грозило.

Снэйп всё ещё ссорился с Эмили. Их стычки неизменно заканчивались под дверью комнаты, где Снэйп из раза в раз скрывался от преследований этой на удивление настойчивой женщины. А потом, однажды утром, скандалы прекратились. В доме было тихо. Гарри проснулся и увидел, что учителя в комнате нет, его кровать не тронута, а шторы вопреки всегдашней Снэйповой осторожности подняты, и в окошко пробивается серенькое тусклое утро. Это означало, что Снэйп не ночевал здесь и вообще не заходил в комнату со вчерашнего вечера. Гарри пожал плечами. «В конце концов, меня это не касается, ведь так?»

Но после этого странного утра - такие бывают только после сильных ночных бурь - ссоры между Снэйпом и Эмили чудесным образом прекратились. Гарри вообще не слышал её голоса, хотя она постоянно была где-то в доме. В коридоре иногда раздавались её лёгкие шаги, но Снэйпа она больше не трогала. Всё стало тихо и теперь ещё больше напоминало больницу. Или тюрьму. Или кладбище.

Снэйп не возражал против того, что Гарри несколько раз в день совершает променад по комнате. До сих пор он не пытался покинуть её пределы и даже не заикался про очки, верхнюю одежду или прогулку по дому, поэтому соседство с Северусом Снэйпом было относительно спокойным.