Снэйп приносил ему еду. Раз в день осматривал. Давал выпить на ночь какой-то горьковатый настой. Гарри не прекословил и не противился. Съедал всё, что давали, молча пил лекарства, не задавал вопросов и ни о чём не просил. Это было основным правилом. Для себя Гарри решил, что постарается вести себя так до последнего, пока его пребывание под надзором Снэйпа не подойдёт к концу. А потом будут Дурсли. Ведь август ещё не кончился.

Снэйп вошёл в комнату и остановился перед Гарриной кроватью.

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, сэр, - послушно ответил Гарри.

– Завтракать сейчас будете или позже?

– Если можно, немного позже, - вежливо сказал Гарри.

– Как угодно.

Снэйп подошёл к комоду и начал что-то искать в нём.

Гарри помолчал немного и тихо спросил:

– Сэр. А когда я выздоровею, вы отправите меня к Дурслям?

Снэйп обернулся к нему:

– Поттер, вы так жаждете к ним вернуться?

– Нет, сэр, но ведь август ещё не...

– Да, до конца августа ещё две недели, и коль скоро у вас нет на них никаких планов, то лучше всего будет провести это время под моим присмотром.

Гарри открыл было рот, чтобы уточнить некоторые моменты, но Снэйп предупредил поток его вопросов.

– Таково распоряжение профессора Дамблдора, - бросил он нервно.
– Довожу это до вашего сведения, чтобы вы не посчитали, будто это моя личная прихоть.

– Всё равно спасибо, - тихо ответил Гарри.

Снэйп раздражённо засопел и подошёл к нему.

– Поттер. Мне нужно уехать. Я буду отсутствовать до полудня, но постараюсь вернуться как можно раньше. Поэтому убедительная просьба... Всего лишь просьба, Поттер. Очень надеюсь, что вы не откажете мне в любезности.

– Я всё понял, сэр, - торопливо вставил Гарри.

– Вы ни черта не поняли!
– раздражённо гаркнул Снэйп.
– Что у вас за привычка, говорить, не дослушав?

– Извините, - пробормотал Гарри. «Никак к тебе не подстроишься», - подумал он с досадой, отметив про себя, что подхалимство Снэйпу тоже не по душе. Он, вообще, хоть когда-нибудь бывает полностью доволен?

– Поттер, полностью довольны бывают только покойники, - ядовито изрёк Снэйп в ответ.
– А я, к вашему большому сожалению, их ряды до сих не пополнил. Но я отвлекаюсь. Извольте выслушать меня молча.

Гарри кивнул, но вспомнив, что кивки учителя раздражают, добавил к этому негромкое «Да, профессор».

– Завтрак вам принесёт Эмили. Я очень надеюсь, что вы не доставите ей хлопот и будете вести себя, как подобает джентльмену...
– Снэйп сделал паузу и саркастически добавил: - Хотя не знаю, имеете ли вы представление о том, как подобает себя вести джентльмену.

– Я буду молчать, - быстро ответил Гарри.

– А ещё что вы будете делать?
– вкрадчиво спросил Снэйп, сделав шаг к Гарриной кровати.

– Я не выйду за пределы комнаты.

Пальцы Снэйпа неожиданно больно впились в его плечо.

– Надеюсь, вы понимаете истинное значение этих слов. И мне не придётся впоследствии...

– Я не встану с кровати до вашего возвращения, - Гарри показалось, что его плечо насквозь проткнули стальные иглы.

– Хотелось бы верить в это, мистер Поттер, но боюсь, что моя вера в вас несколько пошатнулась с тех пор, как вы пошли на поправку.

– Я клянусь!
– вырвалось у Гарри, но скорее не от избытка честности, а от острой боли в плече. Рука онемела почти до самого локтя.

– Вы клянётесь? Отлично, - Снэйп наклонился к нему и сжал пальцы так, что у Гарри на глаза навернулись слёзы.
– Поклянитесь, что в её присутствии не будет никаких вопросов и никаких просьб. Я всё равно узнаю, о чём вы с ней говорили. И плохо будет вам обоим. Не подставляйте её. Я понятно выражаюсь?

Потрясённый жгучей болью в руке, Гарри смог только кивнуть.

– Вот и славно, Поттер, - зловеще произнёс Снэйп, и в следующий момент Гарри сообразил, что остался в комнате один.

От обиды и шока у Гарри перехватило горло. «За что? Что я сделал?» И провести с ним ещё две недели?! Нет уж, лучше Дурсли! Гарри вытер лицо рукавом пижамы. За всё это время Снэйп ни разу всерьёз не придрался к нему, потому что Гарри изо всех сил вёл себя как можно тише и незаметнее, чтобы лишний раз не раздражать учителя.... Но за что же сегодня?... Гарри почему-то было так обидно, что на глаза снова набежали слёзы. Чёрт, будем называть вещи своими именами. Я в тюрьме. Никуда нельзя выходить. Нельзя разговаривать. Нет верхней одежды. Любой намёк на происходящее за стенами этой комнаты, даже просто желание иметь очки - воспринимается, как попытка к бегству. «Я не могу так. Я не могу! Всё плохо, как себя ни веди. Молчу ли я, говорю ли - всё некстати». СНЭЙПУ НИЧЕГО НЕ НРАВИТСЯ, ЧЁРТ ЕГО ВОЗЬМИ! Самое ужасное было в том, что Гарри больше не мог себе позволить ненавидеть Снэйпа. Ну не мог, и всё. Раньше всё было просто. А сейчас... Проклятье!!! «Я не имею права на ненависть! Я не имею права ненавидеть его! Всё должно было измениться! И всё изменилось. Но не он... Будто бы ничего не было... Пока я был совсем болен, он был... другим. Но я не хочу, не хочу, чтобы всё было ТАК. Это нечестно! НЕЧЕСТНО!»