– Нет!

– Я ничего не делаю, - нежно возразил Малфой, лаская языком его ухо.
– Что страшного?

Да... Пришлось признать, что ничего... О Боже... Просто его потрогали. Там. Просто. Вот, значит, как это... О... Но всё же... Гарри почувствовал, что давление внутри него слегка усилилось, и немедленно схватил Малфоя за запястье. И тут же испугался - не слишком ли сильно сжал его руку. «Чёрт... «Расслабься!» Это, черт возьми, называется «расслабься»! Да Малфоя вообще можно трогать? Наверняка у него уже синяк...»

– Мне не больно, - прошептал Драко, наклоняясь к его лицу.
– Но всё равно спасибо, что подумал обо мне, - он поцеловал Гарри в губы. И гриффиндорец вернул ему поцелуй.
– Я не боюсь боли, Поттер. А вот ты чего боишься?

– Я не... Не боюсь, - Гарри ужаснулся, поняв, что этот севший и охрипший голос принадлежит ему.

– Ну, конечно. Ты же намного сильнее меня, - пальцы Драко пробежали через ряды шрамов, исчертивших живот гриффиндорца.

«Логично. А почему тогда я так дёргаюсь?»

– Не думай ни о чём, - рука Малфоя скользнула ниже, и тёплые пальцы осторожно, но довольно крепко обхватили его пенис.
– Просто расслабься.

«Расслабиться?! РАССЛАБИТЬСЯ?! И это когда с твоим членом такое делают?»

Гарри закусил губу, чтобы не застонать. Боже, а так ведь можно сойти с ума... Но может быть, тут не обязательно вести себя тихо? Всё-таки они не на лестнице, где их может кто угодно застать... Малфой наклонился к нему совсем близко, не прекращая работать рукой. Гарри встретился с ним взглядом и невольно вжался в подушку. Дадли обычно так смотрел на жуков, которым отрывал лапки - ведь очень любопытно, умрёт жук или нет...

Нет, конечно, то, что делал Малфой, боли не вызывало. Если бы Драко хотел сделать ему больно, то уже давно бы сделал. А ЭТО не было больно. Это было НЕВЫНОСИМО. Кажется, Драко просто хотел выяснить, надолго ли Гарри хватит терпения лежать молча. Движения мягкой тёплой руки слизеринца становились всё настойчивей, и Гарри пришлось изо всех сил стиснуть челюсти, чтобы не закричать. Напряжение стало нестерпимым. В этот момент Драко прижался ртом к его соску, и Гарри понял, что долго так не протянет. Ещё немного, и он прокусит себе губу. А потом, если будет продолжать сдерживаться, умрёт от разрыва сердца. Гарри почти не знал, что значит - потерять над собой контроль, и это пугало его, как все неизведанное. Страх становился ещё острее от того, что гриффиндорец чувствовал - это вот-вот произойдет, и он больше не сможет отвечать за свои поступки.

– Отпусти себя, не бойся, - шепнул Драко ему на ухо и прильнул губами к его шее.

«Чёрт возьми, зачем я согласился? Это безумие... О нет».. Язык Малфоя настойчиво заскользил по его шее вверх-вниз, и Гарри понял, что вот теперь точно ВСЁ.

– Ах!...

– Ну наконец-то.

Гарри почувствовал, что блондин улыбается, и снова закусил губу.

– Не будь дураком, - задыхаясь прошептал Малфой, не переставая его ласкать.
– Это же нормально. Когда нравится. Или не нравится? Мне прекратить?

Гриффиндорец с трудом выжал из себя:

– О Боже... Н-н-нет...

– Что - «нет»? Перестать?

– О, не издевайся, - выдохнул Гарри ему в рот.
– Сделай уже хоть что-нибудь и прекрати, наконец, меня мучить...

– Мерлин, Поттер, какой же ты идиот, - невнятно пробормотал Малфой.

Поцелуй, которым он наградил Гарри, был намного грубее и настойчивей, чем все поцелуи до этого, и гриффиндорец внезапно осознал, что Драко возбуждён не меньше него. Если не больше... Гарри, неловко гладивший разгорячённое тело Малфоя, коснулся его эрекции. «Ого! Нет, наверное, всё-таки больше...» Как ему до сих пор удаётся сдерживаться? От неумелого прикосновения гриффиндорца Драко застонал, и у Гарри чуть удар не случился, когда он услышал этот потрясающий низкий стон.

“...я ему нравлюсь?... И он действительно меня хочет? Хочет меня?!– безумным вихрем пронеслось в затуманенном мозгу гриффиндорца.
– Это правда?! О Боже, но до чего же это прекрасно, когда кто-то хочет тебя так сильно... И не имеет значения, кто и почему...» А через мгновение рассудок наконец-то отключился, и Гарри потерял всякую способность соображать. Он не мог вспомнить, когда и как член Малфоя оказался в его дрожащих пальцах. Это получилось само собой и было так... естественно. И, о Господи, совершенно нормально... И не имело никакого значения то, что у Гарри абсолютно не было опыта. Это совсем не важно, когда у тебя опытный партнёр. («Опытный? Да. А разве нет?») Их тела задвигались в унисон, они, как безумные, тёрлись друг о друга всё быстрее и быстрее, пальцы внезапно стали скользкими и ещё более неловкими. «Только не останавливайся, о пожалуйста!» В какой-то момент Гарри оказался сверху. Он не помнил, как. А потом опять снизу. Под спиной снова скомкалась сбитая простыня, а спутанные волосы слизеринца нависали над ним, закрывая свет. «Драко, о Боже, Драко...» Сквозь горячую пелену, окутавшую рассудок, до Гарри доносились стоны и участившееся дыхание, и он уже не мог понять, чьи это стоны - его или Малфоя. И это было не важно. Боже, как всё это было теперь не важно...

– Драко!

Сладкая судорога. Стон. О Господи, вот уже... Поцелуй. Горячий выдох:

– Да...

Падение с немыслимой высоты. Тело, разбивающееся на тысячи осколков... Вскрик. (Его или Малфоя?) Длинные золотистые волосы, стиснутые в кулаке.

Прерывистое дыхание. Гул в ушах. Бешеный стук сердца. Покрытая испариной кожа. Приятная сладкая тяжесть чужого тела. Что-то тёплое и липкое, склеившее их разгорячённые тела. Боже. Оказывается, это может быть так... Потрясающе... Как во сне.