– Ну, ладно, хватит дуться! – мягко положила Эмма руку на плечо Ивана. Голицын сидел один за пустым столом – его соседи, давно покончив с ужином, разошлись кто куда, причем первым, кажется, даже толком не доев, сбежал, видно, все-таки чувствующий себя не в своей тарелке латыш. Маклеуд стояла рядом. – Я правда никак не могла прийти! Меня вызвал к себе нард Шидд – а от него, сам понимаешь, так просто не отвертишься. Но я попросила Тони тебя предупредить! Только его тоже припахал кто-то из преподов – вот он кому-то и перепоручил.

– Ага, лабусу… – буркнул себе под нос Иван.

– Что? – не поняла Эмма.

– Краулиньшу он перепоручил! – более отчетливо произнес Голицын.

– Краулиньшу?! – Маклеуд не смогла сдержать улыбки. – Ну, Тони! Вот уж, действительно, нашел, кого попросить!

– Не вижу ничего смешного! – хмуро бросил Иван. – Я его там, на площадке, едва не прибил!

– Может, оно того и стоило, – продолжала улыбаться Эмма – и улыбка эта потихоньку растапливала лед, прочным панцирем сковавший сердце Голицына.

– Ага – и вылететь из Школы!

– Я бы стала писать тебе пылкие письма, – проговорила Маклеуд. – Ладно, шучу, шучу, – поспешно добавила она, заметив, что Иван вновь готов взъяриться. – Лучше послушай, зачем меня Начальник Школы вызывал!

– Ну и зачем же? – без особого любопытства поинтересовался Голицын.

– Ты ведь слышал, что у нас ожидаются гости?

– Гости? Какие еще гости?

– Из Школы на Сопроле-2 – это куда наши зимой на экскурсию летали. Они там с ними в криск играли, и теперь, согласно требованиям этикета, в конце мая будет ответная встреча. По итогам полуфиналов нард Шидд с Доолом сформировали сборную Школы. Я назначена капитаном! – торжественно объявила Эмма.

– Ты? Капитаном?! – от удивления Иван едва не вскочил на ноги. Хотя, с другой стороны, что тут странного – в «Кенгуру» капитаном была именно Маклеуд. Правда, «Кенгуру», как и «Варяг», свои последние матчи проиграли… – Погоди, – нахмурился Голицын. – А разве капитана не сами игроки выбирают?

– В сборных и других официальных командах – нет. Там капитан всегда назначается сверху… Но погоди, это еще не все! Доол назвал мне состав команды – ты тоже в списке!

– Я?! – оказывается, то чувство, что Голицын испытал несколько секунд назад, удивлением вовсе не было. Что такое настоящее удивление, стало ясно лишь теперь. – Я в списке?!

– Ну да! И еще, кстати, этот ваш Хохлов.

– А Глеб? – тут же спросил Иван.

– Глеб – нет. Это же, в конце концов, сборная Школы, а не ваш «Варяг»!

– Да, но Глеб играет куда лучше меня… – все еще не оправившись от свалившихся на него новостей, пролепетал Голицын.

– Выходит, Шидд с Доолом считают иначе, – отрезала Эмма. – А им виднее!

– Им виднее… – эхом повторил за девушкой Иван. – Значит, ты, Пашка, я… А кто еще играет?

– Китайцы Чжу Пэн и Ван Нань, и еще Збигнев Мазовецки.

– Мазовецки?! А этот-то нам зачем? – на автомате спросил Голицын.

– Не зачем, а почему. Збышек – прекрасный игрок.

– Збышек? – быстро переспросил Иван. – Уже Збышек?

– Не придирайся к словам, – отмахнулась Маклеуд, хотя, как показалось Голицыну, ее щеки слегка порозовели.

– Я, Пашка, Мазовецки, эти китайцы… – принялся перечислять Иван. – Да, подобралась командочка… Разве что Краулиньша с неграми не хватает для полного, так сказать, комплекта. И они там что, – он выразительно указал глазами вверх, имея в виду руководство, – всерьез думают, что в таком составе мы сможем успешно сыграть?

– Они не думают, – покачала головой Эмма. – Они уверены. И как капитан, я сделаю все возможное, чтобы оправдать эти их ожидания. Так что, чтобы у меня никаких пораженческих настроений! – как бы полушутя прикрикнула она, но милая улыбка не смогла до конца скрыть прозвучавший в голосе холод металла. – Первая тренировка – завтра. Время я уточню немного позже.

– Есть, мэм! – буркнул Иван, подражая подобострастной интонации Тони Хантера.

Быстро наклонившись, Эмма коротко поцеловала его в губы и прежде, чем он успел ее остановить, упорхнула прочь из зала.

Быть членом сборной Школы по криску оказалось не только почетно, но и крайне выгодно: просто по факту включения в команду каждый игрок получил по пятьдесят призовых баллов, еще по двадцать пять было обещано за каждый забитый игроком гол, по двадцать пять – за голевую передачу, и пятьдесят – за проход через ворота. Взамен требовалось только одно – победа. Победа над куда более сыгранным, опытным, мастеровитым, да просто уверенным в себе после первой игры соперником. Трудно сказать однозначно, действительно ли администрация верила в ее возможность, или же это был всего лишь еще один способ настроить игроков на бескомпромиссную борьбу, но сама мысль об ином исходе ответного матча со Школой с Сопрола-2 приравнивалась к крамоле.