Свой вклад в создание уюта внес и Гарри, принеся из дома на Гриммаулд-плейс пылившиеся на чердаке серебряные вилки, ложки и чайные ложечки, избегнувшие загребущих рук Мундугнуса Флетчера; маленький волшебный фонтан в виде холма с водопадом, теперь услаждающий взоры хозяев в гостиной; и пару хорошо сохранившихся ковриков, которые постелили в спальне у сдвинутых кроватей. Из министерской квартиры Гарри вывез стол, полочки для дисков, шкафчик для бумаг, две лампы, одну с абажуром, другую - обычную «дневного света», крутящийся стул, скрипучее кресло с продранной обивкой и родной, за два с половиной года успевший устареть компьютер.

Словом, жить в доме было можно, но для привычного к роскоши аристократа такая жизнь показалась бы… убогой.

Так оно и вышло.

Люциус Малфой оглядывал гостиную дома, в который попал, с презрительным любопытством и едва скрываемой усмешкой, и Гарри, остро прочувствовав под этим рентгеновским взглядом и блеклость лежащего на полу однотонно-зеленого ковра с жестким ворсом, и скудость меблировки, состоящей только из дивана, кресла и шкафа с застекленными дверцами, две полки которого занимали сервиз и рюмки с бокалами, а две были пустыми, - подумал с внезапной яростью: «Пусть только скажет хоть что-нибудь… Пусть только скажет хоть слово».

Люциус Малфой не сказал ничего. Осмотрев место, где жил его сын, и сделав для себя неозвученные выводы, он направился к креслу, протер обивку белым платком («Вот сволочь!» - подумал оторопевший Гарри) и уселся, поставив трость на пол рядом с ногой.

Одарив аврора ледяной улыбкой, он начал:

– Итак…

– Выпить не предлагаю, - перебил Гарри.

Он стоял, покачиваясь на пятках, запустив большие пальцы за пояс брюк. На нем была маггловская одежда - лишь сверху накинута аврорская мантия, и сейчас Гарри был этому рад. Не хватало ему состязаться в искусстве ношения робы с чистокровным аристократом Люциусом Малфоем.

Регламент предписывал посещать занятия в министерской униформе, в робе и мантии, но Гарри носил то, что ему было удобно. В брюках он чувствовал себя уверенней, чем в бабском балахоне, задирающемся на голову в мгновение ока (да-да, вспомним старину Снивелли).

Люциус, по достоинству оценив гостеприимство этого дома, снова улыбнулся: приподнял уголки губ в намеке на усмешку, взглянул на аврора остро и зло; затем лицо его разгладилось, став учтиво-радушным:

– Мистер Поттер… Понимаю, в прошлом у нас были далеко не лучшие отношения. Но мы никогда не вступали в открытый конфликт…

Гарри покачал головой. Представления Малфоя и Поттера о конфликтах, видимо, сильно различались.

Он собрался напомнить о дневнике Тома Риддла, подкинутом маленькой Джинни, о схватке в Отделе Тайн, постоянном давлении Малфоя на Попечительский Совет, но тут Люциус заговорил - напористо и быстро:

– Нет-нет-нет, все те мелочи - не в счет. Вы стояли против слуг Волдеморта; убивали их, теряли друзей, - неужели вы скажете, что это было одно и то же? Жизнь за жизнь, смерть за смерть, - все остальное можно покрыть; не так ли, мистер Поттер?

Гарри глядел на длинноволосого аристократа, опасного, холеного, яркого, как ядовитое животное, и думал, как сильно ему хочется выгнать гостя взашей. Ничего, абсолютно ничего хорошего Люциус сказать не мог; все его слова были ядом, отравляющим мозг, и инстинкт самосохранения Гарри вопил, как недорезанная мантикора. С трудом справившись с животными рефлексами, требующими прогнать врага прочь из дома, аврор спросил сухо:

– Вы для этого сюда пришли? Не слишком верится. Мы не можем жить в мире; мы не можем даже сосуществовать в одном пространстве - по крайней мере, в пределах прямой видимости. Мы слишком разные, мистер Малфой.

– Да, - согласился Малфой с улыбкой.
– Это так. Мы разные. По рождению, по воспитанию, по убеждениям… И с Драко у вас то же. Вы даже не представляете, насколько это различие серьезно. Позвольте мне объяснить…

Гарри вяло улыбнулся, отрицательно махнув рукой:

– Не стоит. Не тратьте время зря. С нашими различиями мы сами как-нибудь разберемся. Происхождение, конечно… его никуда не денешь, но это не самый ужасный порок. Пожалуй, это я Драко прощу; а в остальном он меня устраивает.

Гарри подумал, стоит ли поделиться с Люциусом информацией, что его сын сильно изменился со школьных времен. Из маменькиного сынка вырос вполне приличный аристократ - выдержанный, спокойный и эмоционально уравновешенный.

Нет, были, конечно, и свои недостатки, - куда уж без них, но достоинства перевешивали.

– Вы не поняли, мистер Поттер, - улыбнулся Люциус.
– Происхождение Драко не просто влияет на ваши отношения… Оно, собственно, является их причиной. Видите ли, жена Мелеганта Прокрустуса Малфоя, моего прадедушки и прапрадедушки Драко, была вейлой.