– В настоящем бою тебе бы сейчас перерезали глотку.

Драко стоял на коленях держался за солнечное сплетение, задыхаясь от боли. Люциус подцепил его ногой под ребра, повалив на спину, одним верным движением

оставив на его животе болезненны порез:

– А тебе вспороли бы брюхо.

Он отступил на шаг от учеников, брезгливо окинул их взглядом:

– Вы - мой позор. Хуже всего то, что в вашей дурости я могу винить лишь себя.

– Да, Мастер, - прошелестели паршивцы. Ни один из них не смел поднять взгляд на разъяренного наставника.

Люциус не ограничился только боем. И поркой тоже. Самым главным наказанием, как выяснили на следующий день Гарри и Драко, стало то, что их заперли в одной комнате. Парни провели почти все оставшиеся летние каникулы в комнате один на один, медленно восстанавливаясь после «воспитательной беседы» Мастера. Им пришлось ухаживать друг за другом, помогая во всём. Гарри бинтовал сломанные рёбра Драко, помогал одеваться. Драко обрабатывал нос и огромный синяк на его лице, высчитывал точную дозировку восстанавливающих зелий. Они наносили друг другу мазь на исполосованные, разодранные зачарованной плетью спины. Люциус запретил домовикам передавать даже самый элементарный костерост. Всё ограничилось вытяжками из растений, природных антибиотиков и слабеньких обезболивающих.

Наконец, когда они восстановились и их выпустили из комнаты, они пошли с повинной к Нарциссе. Оба, чуть не плача, просили прощения, жались к ней, как в детстве. Нарцисса растаяла. Обнимала своих детей и говорила, что уже забыла, что уже не обижается и не боится. Хотя именно их последняя крупная стычка стала для неё своеобразным катализатором. Теперь в её сердце поселился такой же страх перед сыновьями, как и перед мужем. Глядя, как Гарри и Драко жмутся к ней, целуют ладони, утыкаются лицами в её колени, она думала о том, какая же велики сила и магическая мощь, скрываются в юношеских телах. Что её маленькие мальчики, глупые эльфята, как она сама про себя называла мальчишек, выросли и превратились в опасных, буйных существ, которые в своей ярости снесут всё на своём пути. Но рядом со страхом в её сердце еще больше вспыхнула любовь к ним. Какими бы они не были, это были её дети, и чтобы ни случилось, они останутся её детьми.

Люциус вообще перестал их замечать. И это давило на парней больше всего. Оба до сих пор были зависимы от Мастера, и безразличие ранило сильнее, чем удары или оскорбления. Драко стал хвостом ходить за отцом. Гарри же, наоборот, отстранился, сник и старался не показываться на глаза.

* * *

– Иди к нему, - Драко без стука вошел в комнаты Гарри.

– Что?
– Поттер оторвался от свитка с летним домашним заданием по зельеварению.

– Иди к нему, говорю. Он сейчас у себя. После Лорда.

– Он меня прибьёт.

– Зато хоть взглянет на тебя. Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь. Иди, говорю.
– Драко брезгливо сморщился. Помедлил пару мгновений и выдрал из рук Гарри пергамент.
– Поттер, ты, и правда, такой тупой?

Гарри хмуро глянул на Драко, но промолчал. Встал и вышел из комнаты. Медленно прошелся по коридору до оружейной, там свернул и добрёл до импровизированной гостиной, служившей общей комнатой для семьи Малфой. Вздохнул и направился в обратную сторону. Миновал жилые комнаты Нарциссы, Драко, свои. Оказался у закрытой двери Мастера. Остановился и несколько минут бездумно смотрел на дверную ручку. Всё-таки решился и робко постучал. Не дождавшись ответа, обмирая от страха и непонятного сладкого предвкушения, открыл дверь.

– Мастер?

Люциус расслабленно полулежал в кресле. Последние месяцы дались ему не легко. Мальчишки вновь взялись за старое. Дамблдор наседал, с другой стороны давил Лорд. Смутное, беспокойное предчувствие грызло исподтишка за Снейпа. Всё же профессор зельеварения был, пожалуй, единственным человеком, не считая Нарциссу, который вызывал тёплые чувства и уважение. Люциус серьёзно раздумывал над тем, чтобы открыться старому другу после войны и больше не скрывать от него правду о себе и своей семье. Ввести в семью, используя древний вассальский обряд, который давал эльфийскую защиту и покровительство существу другой расы.

– Мастер?

Когда робкий голос повторил обращение, Люциус устало зарычал. Но наглец не упокоился. Прошел в комнату, замер перед креслом, виновато пряча взгляд. Люциус

устало вздохнул:

– Что тебе?

– Мастер, простите меня.

– Простил. Иди.
– Он небрежно взмахнул рукой в сторону двери.

Гарри продолжал упорно стоять, не решаясь поднять взгляд, но и не отступая и не зная, что сказать или сделать. Люциус лениво разглядывал его. Нарывается, наглец. Даже сейчас. Пришел с повинной. Но на прямой приказ не реагирует. Хотя того же Драко уже бы и след простыл. Хотя, всё логично. Драко - сын. Драко - тот, кто примет род в будущем. Сейчас же он полностью подавлен. Подчинён старшему в роду. Гарри… Гарри ведом своими инстинктами, чувствуя рядом с собой партнёра, он, как одиночка, не связанный кровными узами, пытается задать свои правила будущим отношениям. Провоцирует. Оспаривает старшинство, как любой юный эльф, не прошедший полностью свой путь в наследии, стремится утвердиться. Подмять под себя. Люциус тепло улыбнулся. Мальчишка! И как и любой юный эльф, абсолютно не рассчитывает свои силы.

– Я что тебе сказал?
– лениво протянул он.

Гарри вскинулся. Слова Мастера отозвались вспышкой в груди. Что-то внутри толкало ответить грубо. Нахамить. Он так истосковался по Мастеру, а тот, казалось, даже ничуть не беспокоится…

– Идти.

– Так иди, - нарочито-безразличный взгляд из-под ресниц.

– А если я не уйду?
– вызывающе-прямой взгляд в серые глаза.

– Два варианта. Или я вышвыриваю тебя. Или ты делаешь всё, чтобы я тебе не сказал.

Люциус, не меняя позы, продолжал спокойно, лениво разглядывать воспитанника.