Резко остановившись перед чертой света, он повернулся к директору и спокойно проговорил:

– Скажите мне одну вещь, мистер Дамблдор. Можете считать, что это моё праздное любопытство, - Дамблдор сочувственно и по доброму смотрел на Люциуса, уже догадываясь, что спросит этот чертов эльф.
– Зелья? Империо? И почему Чарли?

Люциус чуть склонил голову набок, свет из окон дома отражался в его прозрачных глазах, и Дамблдору на секунду показалось, что он смеётся над ним.

– Чарли… Чарли - очень впечатлительный молодой человек. Он еще на четвёртом курсе Гарри с восторгом смотрел на мальчика.

– И вы, разумеется, помогли юноше?
– Люциус удобнее перехватил трость и мягко улыбнулся.
– Помогли вспомнить давний восторг?

– Совсем немного. Чарли достаточно искренен в своих чувствах.

– Я рад, - Люциус склонил голову. Волосы ссыпались вперёд, закрывая лицо.

Дамблдор рассматривал, казалось, в мгновенье поникшую фигуру перед собой. Внутренне поражаясь, до какой степени эльфы подвержены эмоциям. Люциус Малфой. Практически силой вырвавший Гарри у него из рук. Год не дававший спокойно спать, добивавшийся Поттера и, в конце концов, добившийся своего весной второго курса. Сейчас, казалось, растерял всю свою браваду. Где прямая спина? Где гордо вздернутый подбородок и надменный взгляд? В секунду всё исчезло, не оставив и следа. Сдавшийся, увидев… а интересно, что он увидел? Нужно будет осторожно выведать у Чарли, на что тот всё-таки решился. Или, может, это Гарри? Насколько помнил Дамблдор, юные эльфы особенно подвержены собственной гиперсексуальности. Достаточно одного провокационного взгляда потенциально подходящего партнёра для любовной утехи, и они падают в постель без раздумий, сдаваясь собственным желаниям. По крайней мере, так говорилось в древних легендах и сказках.

Люциус резко вскинул голову, волосы взметнулись вверх. Дамблдор отшатнулся. На него сейчас смотрели холодные серые глаза. Директор вдруг почувствовал себя старым и немощным перед этим существом. Теплый свет из окон дома отражался в холодной стали глаз, делая их страшными, не человеческими. Люциус, бледный, со странным узором на лице, хищно скалился. Трость в руках перетекала, меняя форму. Дамблдор завороженно наблюдал за тем, как она трансформируется, холодея от понимания того, что не чувствует магии. Только видит, как щегольская трость

превращается в ножны с мечом.

– Мистер Дамблдор, - человеческая речь сейчас давалась Люциусу с трудом, он срывался то на рычание, то на шипение, - сегодня я остаюсь здесь. Рядом со своим воспитанником. Во избежание… - Люциус улыбнулся, а директора передёрнуло. Улыбка превратилась в оскал, передние клыки сильно выдвинулись в перёд.
– А завтра с утра забираю его домой. Спасибо за помощь и понимание. Думаю, я в силах сохранить свою семью от Тёмного Лорда и более в вашей помощи не нуждаюсь.

Дамблдор заставил себя собраться с мыслями, отгоняя страх:

– Вы, наверное, забыли, мистер Малфой. Но…

Люциус засмеялся. Громко. Не скрываясь.

– О! Я прекрасно всё помню. Рекомендую вам прямо сейчас обратиться к гоблинам. Мне кажется, произошел досадный казус. К сожалению…

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, скользнул во тьму ночи, укрывая себя ею как мантией, исчезая.

Дамблдор потрясенно смотрел на то место, где всего мгновенье назад стоял Малфой. Потом резко вступил в черту света. Весь вечер он внимательно наблюдал за Гарри и Чарли. Первый казался понурым и задумчивым. Второй был радостно-оживлённым.

* * *

Гарри ворвался в дом. Не обращая внимания на призывы миссис Уизли идти ужинать, он пронесся по лестнице в комнату Рона. Там стал ходить из угла в угол, не в силах успокоиться. Вдруг из распахнутого окна донёсся смех Мастера. Гарри, не раздумывая, бросился туда. Перегнулся через подоконник, вглядываясь в ночную тьму. Долго вслушивался. Но смог лишь уловить то, как хлопнула входная дверь и последовавшие радостные приветствия.

Пришлось спускаться к ужину. Увидев Дамблдора, он раздраженно дёрнул плечом. Ужин прошел как во сне. Гарри ни на кого не смотрел, мечтая лишь о том, чтобы поскорее оказаться подальше…

Ночью он возился в кровати, не в силах уснуть. Наконец, проваливаясь в муторную дремоту, он почувствовал прикосновение прохладных пальцев, услышал знакомый смешок. Не открывая глаз, потянулся за рукой, прошептав:

– Мастер.

– Мой прекрасный эльф, спи. Завтра, - послышался шепот, и всё исчезло. Гарри провалился в легкий и безмятежный сон. Мастер был рядом, и это приносило покой.

8. Взгляд из прошлого.

Гарри не мог заставить себя выпустить флакон из рук. Он то бездумно крутил его в пальцах, то рассматривал, не в силах решится выплеснуть воспоминание в думосброс, то оглаживал гладкое стекло, гадая, что за воспоминание мог оставить Люциус и почему именно его не пронумеровал.

В деревянной коробке, что передал ему нотариус Малфоев, была целая коллекция аккуратно составленных флаконов, наполненных туманом чужих мыслей и образов. Абсолютно одинаковые, их можно было различить лишь по тканным полоскам с датами, привязанными к горлышкам. Лишь один флакон не был датирован и отличался от остальных. Длинный, тонкостенный, он сразу бросился в глаза, когда Гарри снял крышку с коробки.

В коробке так же нашлись несколько дарственных на его имя, подписанных рукой Мастера. Гарри отдал все Драко, оставив у себя лишь бумаги на поместье в Карпатах. Остальное ему было не нужно. Он видел в других домах лишь досадную обузу. За ними нужно следить, заботится о домовиках, оплачивать счета… бестолковая суета.