На том и порешили.

* * *

Вечером Гарри расположился в своем кабинете, углубившись в те свитки, что передали ему гоблины в банке. В них содержались несколько истории партнёрства. Самый первый свиток относился к временам начала войны эльфов и людей. Гарри с удивлением обнаружил, что эльфийская речь не слишком изменилась за такое огромное количество времени, и он вполне спокойно понимает то, что начертано неровной вязью парселтанга.

Первая история была проста до банальности и походила на историю Гарри. С одним существенным отличием. Наставник юного эльфа стал его партнёром, связь закрепилась, и все казалось бы чудесно. Живи да радуйся. Но война… Мастера убили во время нападения на северный клан мечников. Не вовремя пригласили южного целителя погостить у влиятельного северного князя… Ученик, связанный с ним партнёрской связью, сгорел в безумии горячки и боли в течение двух месяцев. Он не смог жить без партнёра, плюс сказалось влияние связи Мастер-ученик.

Гарри отложил пергамент и задумался. Он прекрасно помнил, как стремился закрепить партнёрскую связь с Мастером и как тот ловко уходил от прямых просьб и игнорировал откровенные предложения… словно знал, что погибнет, и не хотел уводить за собой в небытие…

Вторая история повествовала об обычной расстановке сил в паре партнёров. Точнее, это была даже не история, а рассуждения с наглядными примерами из жизни. Самым интересным являлось то, что автор утверждал: в гетеро-парах никогда не возникало такого вопроса. Эльфийке достаточно было одной демонстрации силы, чтобы она склонилась перед своим партнёром. Но вот в гомосексуальных парах этот вопрос вставал остро. И чем младше был один из партнёров, тем яростнее становилась «борьба за власть». В парах, где партнёры были близки по возрасту друг к другу и не так юны, всё проходило спокойно и очень скоро, оба партнёра находили приемлемое равновесие для обоих. Но в парах юных эльфов или в тех союзах, где один из партнёров был сильно младше другого, не редки были случаи, когда вспыхивали схватки не на жизнь, а на смерть, и виновниками таких схваток автор почитал юных эльфов, слишком агрессивных и не сдержанных. Старшему по возрасту в паре приходилось в прямом смысле слова давить всеми возможными способами на своего юного партнёра, дабы сдержать, обуздать, чему-то научить. Автор так же утверждал, что не следует спешить закреплять партнёрство, следует дождаться того момента, когда юный эльф успокоится, станет чуть старше и разумнее. И вообще, заключал автор трактата, стоит держаться подальше от недорослей, даже если вы чувствуете, что именно этот юный эльф ваш партнёр, не подходите к нему, дождитесь, пока он станет старше, если не хотите провести несколько лет в бесконечных стычках и спорах.

Гарри почувствовал холодную, медленно затапливающую сознание злость… он вылетел из кабинета, стремясь попасть в свою скромную оружейную. Там первым не выдержала стойка с легкими праворукими мечами, рухнув на каменный пол с оглушительным звоном. Вторым рассыпался на осколки витраж, усеяв пол острыми частичками стекла. Рухнул после первого же удара шкаф, выпустив из себя лечебные зелья, наручи и обычные тканые ленты, призванные уберечь от растяжения во время тренировки. На шум спустилась Гермиона, и Гарри был вынужден остановиться, так и не разгромив до конца комнату.

– Иди спать, моя хорошая, всё в порядке.

Гермиона скептически оглядела наполовину разгромленную оружейную, бледного мужа, с лихорадочно горящими глазами и покачала головой:

– Что происходит?

– Родная, просто уйди, - Гарри не хотел обижать жену, но еще больше он не хотел причинять ей вред. Злость клокотала внутри, грозясь выплеснуться наружу.

Гермиона пожала плечами и скрылась за дверью, видимо, решив не вмешиваться и не трогать мужа.

Гарри еще несколько минут провёл в оружейной, просто рассматривая осколки под своими ногами. Потом он поднялся наверх в собственную спальню, где вытащил думосброс.

– Если это то, что я думаю, то я найду тебя. Найду и убью, - несмотря на слова, полные боли и ненависти, в сердце робко, нерешительно проскальзывал свет надежды. Безумной. Отчаянной. Пьянящей.

Этой ночью, впервые спустя продолжительное время ему приснился Мастер. Он улыбался, протягивал руки и звал:

– Ну же! Смелее! Я жду!

15. Проклятые игры проклятого рода.

Быстрые шаги по мокрой колющейся траве. Холодно. Но холод приносит легкость. Бежать. Видеть перед собой немыслимые в своей силе скалы. Бежать. Подальше от войны. Смерти. Пророчества. Тяжелого наследия. Бежать от всего, потому что сейчас все так легко и свободно. Нет страха. Нет ревности. Обиды. Всё там. Далеко. За незримой чертой этих гор, этих ядовитых полей. Бежать и знать: всё что вне этого маленького мира - лишь дымка. Мираж. Нет ничего. Есть только поместье, скалы и раскинувшееся полотно аконита. Легко и холодно. Всё схлынуло. Отступило. Впервые за много-много дней ничего не давит, не жжет в груди. Лишь ветер, запахи и тяжелые серые облака над головой. Гарри рухнул в траву, закрыл глаза. Хорошо.

Вот уже несколько дней он вместе с Мастером жил здесь. В поместье, спрятавшемся в горах. Первые сутки дались тяжело. Гарри почти не спал, стоило закрыть глаза, и он сразу видел перед собой обессиленного, жалкого старика и испуганного, дрожащего брата. Мысли мучили и не давали успокоиться, постоянно возвращая назад на несколько часов, в ночь, на Астрономическую башню. Люциус не трогал Гарри, лишь молча наблюдал за ним первый день. Потом не выдержал и просто насильно вынес на руках за порог дома и бросил в колючую траву. Гарри, который до этого брыкался и орал проклятия, пожалуй, впервые так эмоционально высказавшись в адрес Мастера, замер. Весь горизонт перед ним закрывали величественные скалы. Он физически почувствовал исходящую от них силу, мощь.

– Иди, - Люциус спокойно, можно сказать, привычно оглядывал открывшийся вид, - но если узнаю, что далеко забрёл от дома, будешь наказан, - развернулся и вошел в дом, а Гарри так и остался сидеть на холодной, мокрой траве, с детским восторгом разглядывая всё вокруг.

Он все смотрел и не мог наглядеться. Дышал холодным, чуть влажным воздухом и не мог надышаться. Насытится всем тем, что окружало его. Казалось, сами горы щедро делились с ним своей силой, своим спокойствием. Очищали от безумия последнего года, даря облегчение и не забирая ничего взамен.

Гарри почувствовал себя живым и свободным. Он вдруг понял, что остался один на один с Мастером. Что нет рядом Драко или Нарциссы. Только он и Люциус. Это вызвало, пускай и запоздалый, но бурный восторг.

Гарри с наслаждением шумно втянул в себя воздух, уперся руками в землю и замер, наслаждаясь нахлынувшими чувствами. Через ладони по рукам струилась магия гор. Кончики пальцев покалывало, а в груди растекался приятный холод, исцеляя от страхов, горя, пожара мучительной надежды.

В тот день Гарри никуда не пошел. Он так и просидел перед домом, впитывая в себя силу. Люциус не тревожил его. А потом была сказочная ночь. Звёзды, такие близкие и яркие, что хотелось протянуть руку и дотронуться до холодного огонька. Небо, свободное, высокое и глубокое, бархатным куполом укрывшее этот маленький мир в горах. Гарри уснул, наслаждаясь сумрачным светом и холодом.