– Что же ты?
– Чарли решительно шагнул к нему сам.

Так близко, что Гарри почувствовал тепло его тела.

– Я… - попытался отступить на шаг, но натолкнулся спиной на злополучные ящики с яблоками.

Чарли прижался к нему. Осторожно поправил растрёпанные волосы, скользнул ладонью к затылку, зарылся пальцами в спутанные пряди. Склонился к самому лицу и остановился, боясь напугать.

Гарри казалось, что сейчас его сердце просто вырвется из грудной клетки: до такой степени быстро и тяжело оно билось. Он задыхался от нахлынувшего на него вязкого желания. Безумно хотелось, чтобы Чарли поцеловал. Не медлил. И от этого становилось страшно. Он словно перестал владеть собой, настолько его захлестнуло всё происходящее.

– У тебя глаза сейчас такие испуганные, - нежно шептал ему Чарли, - не бойся. Ничего страшного не произойдёт…

* * *

– … Ничего страшного не произойдёт…

Люциус поморщился. Как банально. Хотя… В двадцать такие банальности простительны.

Он внимательно посмотрел на своего воспитанника. Да… Гарри действительно выглядел перепуганным. Люциус на секунду задумался, вспоминая, был ли так испуган Гарри с ним. Тут же хмыкнул. Хорошие мысли посещают в тот момент, когда его - Его!
– мальчика собираются поцеловать.

Если бы всё происходило при других обстоятельствах, Чарли подписал бы себе смертный приговор. Люциус и так с трудом сдерживал себя. Эльфийские собственнические инстинкты заставляли броситься, разорвать наглого рыжего мальчишку, отвесить хорошую оплеуху «подлому изменнику» и уволочь его в мэнор. Люциус еще раз ухмыльнулся. Справлялся он с инстинктами с помощью самоиронии. Ревность эльфов, вспышки их злости до сих пор являлась притчей во языцех среди магов.

Хлопнула входная дверь дома, и послышались голоса Рона и Гермионы:

– Ну, подумаешь, задержались! Придумала тоже, искать их.

– Я волнуюсь. Чарли какой-то странный в последнее время.

«Какая умненькая волшебница», - хмыкнул про себя Люциус.
– «Надо же, разглядела. Какой-то странный. Умудрилась».

Он вновь посмотрел на две замершие фигуры в темном углу сарая.

Гарри завозился, отпихивая от себя Чарли.

– Пойдём, там Гермиона, - наконец вывернулся из рук и бросился к двери.

Люциус еще раз улыбнулся. Очнулся, значит, воспитанник.

Он неслышной тенью скользнул следом за ними. Остановился на самой границе ночной тьмы и яркого тёплого света, льющегося из окон дома. Хотелось пройти в дом, посмотреть, что случится дальше. Люциус понимал, что толкает его на это. Эльфийское наследие. Всё, что нужно, он уже увидел. Его предположения подтвердились. Дамблдор всё рассчитал с аптекарской точностью. Он отступил обратно в ночь. Неслышно обогнул дом, подходя к центральному входу. Прислушался. На самой границе восприятия послышался неприятный, тонкий визг. Отголосок близкой аппарации. Еще один гость спешил навестить Нору.

Люциус двинулся вглубь зарослей, ближе к болоту. Туда, куда, как он предполагал, выходит воронка аппарационного канала. Пространство съёжилось, смялось, как бумажный листок, и выронило из себя старого мага.

– Доброго вечера, директор, - Люциус нарочито вежливо поклонился.

Наука отца, оставшаяся на всю жизнь. Чем сильнее ярость, тем идеальнее манеры.

Дамблдор сумел не выдать своего радостного удивления. Он и думать не смел, что всё так удачно сложится.

– Доброго. Пришли навестить воспитанника, мистер Малфой?

Люциус вежливо улыбнулся, кивнул, соглашаясь, и добавил:

– Будущего партнёра.

Дамблдор двинулся к Люциусу, подхватил его под локоть и, как на светской прогулке в парке, направился неспешно к дому:

– Ну, вы же понимаете, мальчик слишком юн и так не постоянен в своих увлечениях. Тем более, влияние наследия. Он сейчас так восприимчив, когда к нему проявляют симпатию. Вы же мудрый, взрослый чел… маг…

Люциус не слушал дальнейшие излияния старика. Он намеренно зацепился за оговорку. Тщательно продуманную. Специально брошенную, чтобы в очередной раз напомнить, какой важной информацией владеет светлейший маг.

Вновь возвращаясь к дому Уизли, Малфой невольно улыбнулся. Злость, ревность ушли, оставив после себя лишь иронию. Как всё замечательно продуманно. Только не учтена одна небольшая, но не маловажная деталь. Люциусу не двадцать лет, чтобы вестись на такие дешевые провокации, призванные сорваться и не совладать с собственным наследием. У него был хороший учитель. Отец. Который приучил не доверять людям. Помог найти собственный верный путь в сложном и запутанном наследии. Если бы такая ситуация произошла лет пятнадцать назад, он бы сорвался. Отказался бы от Гарри. Ускорил бы его вхождение в наследие и выбросил одного в мир людей. Без помощи и поддержки. Забыв, стерев из сердца и памяти всё, что связанно с будущим партнёром. А сейчас… сейчас Люциус готов был аплодировать Дамблдору.