Гарри, не меряя и не жалея, плеснул через межпространство своей магии.

– Как ты смел?!
– Гарри четко и ясно услышал голос Снейпа

Темнота чуть ли не урчала от удовольствия. Впитывала магию и давала взамен то, что от неё хотели. Чуть подумав, он послал темноте мысли форму с разрешением выпивать излишки выплеснувшейся магии и у Снейпа. Тьма чуть недоверчиво заворчала, и Гарри пришлось объяснять, тихо шепча себе под нос:

– Имею знание и власть перворожденного. Разрешаю. В обмен на мантию.

Темнота раскрылась, покрывая Гарри. Теперь его никто не почувствует. Даже Мастер. В сердце расцветал восторг от осознания того, что он может! Может брать дары перворожденных по праву. Ему подчиняются. Он не просто маг-недоучка.

– Кто ты такой, чтобы задавать мне этот вопрос?
– голос Люциуса был обманчиво спокоен.

Потухло еще несколько свечей под грохот упавшего книжного шкафа.

– Ах, вот, как мы заговорили?! Кто я? Кто я, мразь эльфийская! Когда-то я был свободным, а теперь я, наверное… как это правильно называется у вас, длинноухих? Научишь говорить «раб» на парселтанге?

– Снейп, я не хочу нападать, но ты вынуждаешь!

– Вынуждаю? Вынуждаю, мать твою! Кто ТЫ такой? Кто, я спрашиваю!

Гарри удобно расположился у самого окна, чуть ли не влипнув носом в стекло. Развернувшаяся сцена балансировала на грани безумия.

Снейп остервенело нападал на Люциуса, нанося удары заклинаниями, так и не достигающими цели. Швырялся всем, что попадалось под руку, не разбирая, хрупкая ли статуэтка или тяжелый увесистый барный стакан.

Гарри широко улыбнулся, после банки с тараканами на пятом курсе он подозревал профессора зельеварения С. Т. Снейпа в истеричности, а теперь окончательно убедился в этом. Снейп - истерик. И псих. Гарри тихо засмеялся.

Тем временем в гостиной разыгрывалась настоящая драма, хотя, на скромный взгляд Поттера, всё походило на фарс. Люциус, терпеливо уходивший из под ударов Снейпа, наконец плюнул на осторожность и перестал себя сдерживать. Теперь гостиную разносил не только Снейп, ему усердно помогал в этом Люциус.

Гарри ожидал быстрого завершения боя. Снейп стремительно сменил нападение на защиту, перестал беспорядочно сыпать заклинаниями, расточаясь на безуспешные попытки проклясть Малфоя, но не оставил цели принести максимальный вред, если не хозяину, то хотя бы самому дому. Люциус, выведенный из себя поведением закадычного друга, нападал всерьёз. Меч не доставал, но использовал практически полный арсенал боевых эльфийских заклинаний. Снейп не сдавался. Его глаза светились странной, обжигающей ненавистью. Гарри захотелось спрятаться от его взгляда, до такой степени тёмные глаза пугали.

Схватка закончилась, на взгляд Гарри, странно. Люциус изловчился и прижал Снейпа к стене. Они секунду мерили друг друга ненавистными взглядами, а потом Мастер резко сник, опустил руки.

– Я хочу сберечь тебя. И это единственный шанс для меня. Другого пути я не видел. И будь я проклят, но я бы снова так сделал, только чтобы получить этот шанс еще раз.

Ненависть во взгляде Снейпа сменилась тоской. Глухой. Безнадёжной. Усталой.

– Разве ты не знаешь, что я всю жизнь кому-то служил. Разве ты не знаешь, что наперечет дней, когда я был свободен. А теперь ты. Ты, - он положил ладонь на грудь

Люциуса, - так просто забрал у меня даже слабую надежду на свободу.

– Я никогда не воспользуюсь своей властью.

Люциус склонил голову.

Снейп тяжело опустился по стене на пол. Закрыл глаза.

– Но и ты, и я, и твои щенки будут это знать.

– Я не могу просто так оставить тебя. Я знаю, что ты как никогда близок к гибели, и сейчас оставлять тебя без защиты… это выше моих сил. Я просто хочу, чтобы ты пережил войну.

Люциус сел напротив.

– Может быть, я этого не хочу. Я так устал, Люци. Так устал.

Гарри почувствовал себя неловко. Так, будто он подглядывал за чем-то слишком личным, интимным. Ревности не было. Не было и обиды. Он смутно понимал, что произошло и отчасти поддерживал стремление Мастера защищать тех, кто близок и дорог. Но самым странным и неловким было понимание поведения Снейпа. Нельзя вот так просто взять и подарить защиту, возможность выжить. Ничего не даётся просто так в этом мире. Услуга, какие бы бескорыстные цели она в себе не несла, потребует ответной благодарности. Подарить жизнь взамен личной свободы… не спросив. Просто взять и дать, не думая, как тяжело будет расплачиваться… Чем больше Гарри думал, глядя на Мастера и Снейпа, тем оскорбительнее казался ему поступок первого. Люциус в своем стремлении защитить, уберечь перешагнул дозволенную черту.

16.О том, как важно быть благодарным…

Гермиона опустилась в кресло. Сердце тяжело билось в груди, к горлу подступил тугой желчный комок. Страшно.

– Сколько месяцев?

– Ох, Цисси. Пять.

– Тебе не кажется, что…

– Кажется. Но и к целителям, и к маггловским врачам Гарри не пускает.

– Знакомо.

Нарцисса встала из своего кресла, подошла к Гермионе. Осторожно положила ладони ей на плечи.

– Не переживай, дорогая.

– Как не переживать?
– Гермиона прикрыла глаза, поддаваясь её рукам, - я не могу… не понимаю. Гоблины молчат. Все разговоры они ведут только с Гарри. Я даже